Служившие вместе со Скудиным ребята посмеивались: кого выберешь, Игорек? Ты у нас вроде знаменитого ефрейтора Збруева, хотя у того насчитывалось аж семь невест… Смотри не провыбирайся среди своих двоих! Заблудишься, как в паре сосен. И советовали:
— Ты, Гарька, чтобы не мучиться зря, пиши обеим одинаковые письма. Только одной рисуй сердечко, пронзенное стрелой, в левом углу сверху, а другой — в правом снизу. Как там по дизайну будет лучше смотреться…
Игорь "удовлетворенно улыбался, слушая эти шутки, читал и перечитывал бесхитростные женские письма, очень радовался, ждал их и пробовал не загадывать о будущем. Но оно, конечно, загадывалось само собой…
За два года службы в армии его дом словно осиротел. Словно временное Игорево отсутствие нарушило и без того нестойкий домашний покой и навсегда сломало хрупкое семейное равновесие. Неужели весь дом держался на нем?! Он очень удивлялся. Но таившийся среди кирпичей их жизни серенький, не видный глазу цемент, то есть он, Игорь, незаметно выпал, и кирпичи легко рассыпались…
За два года бабушка окончательно разругалась с матерью, заявив Наде, что она не мать, а кукушка, Игоря не любит, только изображает эту любовь, а на самом деле живет ради мужика, своего Эдика, который гроша ломаного не стоит в базарный день.
Между ними произошел скандал, подробностей которого Игорь так и не узнал, да и выспрашивать не очень хотелось. Но в результате ссоры Эдик, зять, толкнул бабушку Анюту, она упала и сильно ударилась…
А внучка бабы Анюты, сестра Игоря Юля, радовалась и смеялась, хлопая в ладоши. Она бабушку терпеть не могла, как и ее отец.
Баба Анюта заболела, затосковала без Игоря, любимого и единственного внука, а потом тихо и незаметно умерла. Соседи случайно припомнили, что бабушка вот уже больше недели не выходила из квартиры…
На похоронах матери Надя сильно плакала, убивалась и просила у матери прощения.
— Ну ты и дура! — сказал ей потом муж.
И загулял еще сильнее.
Игоря вызвали на похороны. Он попрощался с бабушкой, посадил на свежей могиле две березы, недоуменно постоял над фотографией улыбающейся, слишком молодой и какой-то чужой, незнакомой ему женщины… Словно все это случилось не с ним…
И уехал дослуживать.
Игорь уже утратил первую остроту потерь и почти не ощущал боли сразу нескольких утрат. Когда боль непрерывна или ее слишком много, она становится значительно слабее. И когда несчастья идут чередой, их словно перестаешь бояться, реагировать и ощущать их тяжесть.
Вернувшись, Игорь холостяковал, изредка забегая к старому другу и понимая, что там ему делать нечего.