Полностью удовлетворенная осмотром, Майя подняла руки и запрокинула их за голову. Затем изогнулась в талии и несколько раз повернулась то одним боком, то другим. — Очень даже неплохо! — подумала она, с гордостью глядя на гибкое стройное тело. Затем новая мысль пришла ей в голову. Покраснев, она некоторое время стояла, не решаясь на такой откровенный шаг. Затем подошла к двери и осторожно прислушалась. Все было тихо. Вернувшись к зеркалу, Майя быстро стянула с себя трусики и, не выпуская их из руки, встала как вкопанная.
Ее сердце громко билось. Она ощущала себя так, словно разделась перед мужчиной, и что Андрей видит ее в этот самый момент. Инстинктивно она прикрыла запретное место, но затем, собравшись с духом, отвела руку и обнажила свой пах, покрытый нежным темным пушком.
— Вот тебе! Смотри! — мелькали в мозгу лихорадочные мысли. — Все смотри! — Развернувшись спиной к зеркалу, она стала плавно извиваться бедрами, поглядывая через плечо на свое отражение. Представляя, что он ее сейчас видит, девушка мстительно улыбалась.
— Вот тебе! Видишь? Вот кого ты на Катьку променял! Понял теперь? ...
Вернувшись в спальню, Майя пробралась к постели и как мышка юркнула под одеяло, свернувшись калачиком. Ее тело было покрыто мурашками, она тихонько шипела, пытаясь согреться и потирала кожу.
— Майечка, ты чего так долго? Что случилось?
Встревоженная Наташа трясла ее за плечо. Она высунула голову.
— Ну что ты пристаешь? Все нормально. Спи давай!
— Ну как знаешь...
Немного обиженная Терехова снова легла в постель и отвернулась к стене.
Шел урок русского языка. Один из последних уроков в этом году. Все диктанты и контрольные уже были написаны, четвертные и годовые отметки практически выставлены. Сталина Андреевна задала написать сочинение на тему «Мои планы на лето». Глядя как дети прилежно взялись за работу, учительница одобрительно кивнула и углубилась в изучение классного журнала.
Хоршев недовольно поморщился. Опять писаниной заниматься! Надоело как все... Он покосился на свою крошечную соседку. Та вовсю строчила, чуть не касаясь носом тетради. Да-а, тут уже не спишешь, придется самому корпеть. Он обернулся назад. Волки уныло пялились в разные стороны, проклиная вредную училку. Заметив взгляд, они стали корчить разные гримасы, демонстрируя свое полное нежелание трудиться.
— Там, на задних партах! Это еще что такое? Не успеете написать, будете после уроков заканчивать!
Хоршев быстро повернулся и придвинул к себе тетрадку. — Вот ведьма старая! Заколебала. Так и придется что-то нацарапать, никуда не денешься. — Он открыл тетрадь и замер, удивленный. Под обложкой лежала записка. На сложенном пополам тетрадном листе крупными буквами было выведено «Андрею».