Урок подходил к концу. Маргарита Николаевна, отмечая работу учеников, выставляла им первые в этом году оценки. Жене было не на что претендовать. Сегодня на уроке он не произнес ни слова, ни разу не поднял руку, хотя мог бы это сделать. Класс работал активно, пятерок и четверок было много, троек Маргарита Николаевна пока не ставила никому, все-таки это был первый день занятий. Васильев, конечно, получил свое «отлично» вместе с похвалой.
Гости, присутствовавшие на уроке, почувствовав его завершение, оживились, расслабленно задвигались на стульях. Скоро должен был прозвучать звонок.
Вдруг за дверью кабинета раздался какой-то странный шум. Маргарита Николаевна слегка нахмурилась, повернула голову в сторону двери и уже было собралась пойти проверить, кто смеет нарушать тишину во время занятия. Тут дверь распахнулась и в кабинете нарисовалась очень своеобразного вида тетя.
Мало того, что она была весьма экзотически одета — в бесформенную майку и коротюсенькие шорты — она, казалось, с трудом держалась на ногах, поскольку была в приличном подпитии. За ней возвышался охранник, видимо, пытавшийся ее остановить и выпроводить вон из стен школы, но тетя не сдавалась. Она возмущенно размахивала руками, при этом ее заносило, речь теряла всяческую связность.
— Я говорю, что мне сюда надо, тут мой сын учится! Отстань ты от меня, в конце концов! — Дама влетела в кабинет, раскрасневшаяся не то от горячего спора с охранником, не то от выпитого. — Безобразие какое! К собственному ребенку не пускают! А мой муж столько денег на эту школу тратит!..
— Что случилось? — строго, но сдержанно спросила Маргарита Николаевна. — Уважаемая дама, вы к кому?
— К сыну я своему, — невнятно выговорила женщина, — он забыл этот ваш дурацкий школьный свитер!
А мне вот теперь приходиться его нести! Егор, ты где?
Класс замер, пьяная тетя оказалась ни кем иным как матушкой самого Егора Васильева — первого ученика в классе и в школе, звездного мальчика элитного лицея.
Егор Васильев не был похож на самого себя. Он вскочил на ноги, бледный, дрожащий от негодования и позора. Мать попыталась сунуть ему в руки сверток с джемпером, но он будто ничего не видел вокруг. Он оцепенел от стыда и ярости, обмер, не находя выхода своему возмущению. А еще через мгновение Егор пулей вылетел из кабинета, пронесшись мимо матери, словно ее не было. Мать ошалело отступила в сторону, чтобы он ее не сшиб.
Тишина в классе достигла своего звенящего апогея. Только негромкий голос Маргариты Николаевны посмел разрушить ее гнетущую атмосферу.