Адмиральская каюта поразила Михася невиданной роскошью. Он никогда не думал, что в одном месте может быть собрано столько золота, драгоценностей и украшений. В скромных жилищах начальников Лесного Стана он ничего подобного не видел. Михась понимал и ценил красоту окружающей природы, особенно родного леса, озер и рек. Он мог восхищаться своеобразной красотой оружия. А драгоценности, ковры, мебель и посуда никогда не привлекали его внимания.
Совершенно равнодушный к подобным вещам, Михась искренне удивился, не понимая, зачем перегружать боевой корабль всякими безделушками.
Адмирал Дрейк по-своему истолковал изумление, написанное на лице Михася, и тут же дал ему по-отечески мудрое наставление:
— Вот, капрал, все, что ты здесь видишь, завоевано личной доблестью. Служи усердно Ее Величеству, и ты со временем добьешься того же!
— Как прикажете, ваше превосходительство! — дипломатично ответил Михась.
— Первый шаг к будущему своему благополучию ты сможешь сделать уже послезавтра. Ты, очевидно, помнишь, что я тебе говорил на стрельбище о своем приятеле, именующем себя и своих друзей спортсменами. Так вот, его имя — сэр Эдуард Блумсбери, и послезавтра в его замке Блумсбери начнутся состязания этих самых спортсменов. В программе состязаний — стрельба, скачки, фехтование. Я хочу, чтобы ты поучаствовал в стрельбе и показал этим штатским господам и примкнувшим к ним сухопутным офицерам, что такое флагманская морская пехота. Чтобы они не ухмылялись у меня за спиной, я представлю тебя русским аристократом, прибывшим в Англию в поисках счастья. Кстати, твой родственник, Фроул, был, кажется, родом не из простых смердов, а из каких-то детей воинов свиты вашего местного принца?
— Так точно, сэр! Мы — боярские дети, то есть младшие воины княжеской дружины — гвардии нашего принца.
— Вот-вот, что-то подобное, сложное для произнесения. В общем, твоя задача — сбить спесь с этих высокомерных господ, считающих себя отличными стрелками. Жаль, что ты не сможешь скакать верхом, но что поделать: мы — моряки, и в конных состязаниях неминуемо должны уступить сухопутным.
— Я вообще-то могу и на лошади, сэр, — с некоторым колебанием произнес Михась, продолжавший в глубине души испытывать комплекс неполноценности перед лихими наездниками Южной тысячи.
— Вот как? Ну что ж, тогда мы с тобой поедем в замок не в карете, а верхом, и я посмотрю, каков ты в седле. Это была бы отличная шутка: морской пехотинец опережает в скачке офицеров-кавалеристов! Эти спортсмены имели наглость несколько раз состязаться с нами в парусных гонках, плавании и гребле. Конечно, они неизменно проигрывали, но каждый раз с усмешкой предлагали нам провести конные соревнования, намекая на то, что они, дескать, не боятся бросить нам вызов на воде, а вот мы якобы стесняемся поднять перчатку на суше! Мы, конечно, гордо отвергали их инсинуации, но в скачках так и не участвовали… Ладно, капрал, возвращайся к несению службы, а завтра после подъема флага будь готов сопровождать своего адмирала в замок Блумсбери.