У Лизы бывали такие гости, которых она терпела, такие, которых она терпела с трудом, и такие, которых она терпеть не могла, но все равно приходилось — в её положении не покапризничаешь.
Господина Вэнса она терпеть не могла. Он был ей так отвратителен, что после его ухода она долго-долго отмывалась и долго-долго проветривала свою комнату, чтобы избавиться от его запаха — сладковатого, парфюмерного, отталкивающего… Господин Вэнс казался ей похожим на ядовитого паука-тарантула — маленький, ядовитый, очень опасный.
Никто не знал, какого он происхождения, вероисповедания и какой национальности. Рыжий, веснушчатый, с узкими, блекло-голубыми глазами, он мог быть и англичанином, и турком, и немцем, и евреем… Его бледная, несмотря на жизнь под южным солнцем, кожа была покрыта густыми рыжими волосами — они выбивались из-под манжет рубашки, покрывали его шею, густо росли на груди… Одевался он претенциозно — роскошные вышитые жилеты, яркие шелковые галстуки с бриллиантовыми заколками.
Увидев, как в дверь просунулась рыжая шевелюра, Лиза отвернулась, чтобы скрыть гримасу отвращения. Господин Вэнс перехватил это её движение и усмехнулся.
— Почему не в зале? — задал он вопрос, улыбаясь одними губами, в то время как его глаза продолжали буравить её насквозь.
— У хозяина спросите, — буркнула Лиза.
— Спрашивал, — кивнул Вэнс, — он сказал, что тебе нездоровится, и что ты сегодня не принимаешь.
— Так в чем же дело? — холодно поинтересовалась Лиза. — Зачем тогда вы пришли?
Вэнс, не обращая внимания на её тон, прошел в комнату, плотно притворив за собой дверь.
— Так даже лучше, — сказал он, — поговорим о деле, ни на что не отвлекаясь.
— У нас с вами не может быть никаких дел, — угрюмо пробормотала Лиза.
* * *
После сегодняшней бессонной ночи она устала, болела голова, ей хотелось лечь, затянуться папиросой и грезить о Борисе, как будто не было двух лет мучений и страха, как она мечтала о нем там, в прошлой жизни, девчонкой… И вот он пришел, как по волшебству. Ей хотелось перенестись ещё раз в мечтах в те счастливые мгновения, когда они были вместе ночью.
Лиза открыла глаза и с ненавистью посмотрела на господина Вэнса.
— Хочешь, я расскажу тебе, чем ты кончишь? — он спросил это вкрадчиво, но мягкость в его голосе была подобна мягкости кошки, которая на секунду отпустила пойманную мышь, чтобы поиграть.
— Не хочу, — Лиза пожала плечами и отвернулась.
Но господин Вэнс сделал вид, что не слышал пренебрежительного ответа.
— Ты перекуришься гашиша, станешь законченной наркоманкой, и хозяин выставит тебя на улицу. Если, конечно, до этого не помрешь сама.