Однако я не высказал свои опасения вслух.
— Скорее всего, ты прав, Кинрю, — проговорил я как можно спокойнее, стараясь взять себя в руки.
Колонный портик особняка казался сегодня мне мрачным видением, восставшим из кровавых времен античного Рима.
Мы молча переступили порог, Кинрю шел позади меня и нес чемоданы. Никто из прислуги не появился в опустевшей прихожей.
— Да что же такое происходит?! — воскликнул я. Все мои старания успокоиться сошли на нет. Мне снова стало муторно на душе.
— Мира! — позвал Кинрю.
Я прислушался, ожидая ответа, но никто не отозвался.
— Мира! — повторил я вслед за японцем. Наконец-то со стороны людской послышались легкие шаги. Я узнал Мирину походку, и мне стало легче на сердце.
— Яков Андреевич! — индианка бросилась мне навстречу.
— Мира, милая, что случилось?
Она прижалась к моей груди и прошептала:
— Беда!
— Какая? — спросил я, похолодев. Неужели предатель и до родного гнезда добрался?
— Катюша! — Мира заплакала. — По-моему, она при смерти.
— Глупая, — попытался я улыбнуться. — Ну с чего ты это взяла? — Однако я был уверен, что индианка права, и Черный человек добрался-таки до своей новой жертвы.
Мира, словно облаком, была окутана шелковым белым сари. В руках она держала древнюю книгу. Это были четыре тома Вед — гимнов, жертв и магических заклинаний, сложившихся в Индии в первом тысячелетии до нашей эры.
— Это не беременность, — горько сказала Мира. — Я пробовала молиться, — индианка кивнула на фолиант у себя в руках. — Но ничего не помогает. Катя обречена, — промолвила она еле слышно.
— Нижи-митама, — проговорил Кинрю. Я сначала не понял, что он хотел сказать, но догадался чуть позже. Белый цвет в синтоистской школе символизировал скорое продвижение вперед. И Мира, сама того не осознавая, почувствовала, что гибель девушки знаменует собой новый этап в этой некрасивой истории.
— Где она? — осведомился я у Саши, которая незаметно вошла в прихожую.
— В спальне, на втором этаже, — ответила горничная. — Ей выделили отдельную комнату, — всхлипывая проговорила она.
— Я хочу с ней поговорить, — обратился я к Мире. — Очень тебя прошу, проводи меня к ней как можно скорее.
— Обещайте не утомлять ее, — попросила Мира. — Это для нее смерти подобно.
— Даю тебе ma parole d' honneur, — ответил я. — Что с ней произошло?
— Я не знаю, — развела индианка руками. — Но, по-моему, это из-за конфет, — сказала она.
— Каких еще конфет? — я смутно помнил разговор накануне отъезда. — Так это — ее поклонник?
— Я не уверена, — устало сказала Мира. — Но карты говорят, что он дьявол, — возбужденно добавила она. Ее волосы, не убранные в прическу, растрепались, глаза загорелись недобрым блеском. Я невольно сравнил ее с ведьмой из сказки.