— Вы такой добрый, — прошептала Катюша. — Позаботьтесь о Мире, — попросила умирающая. — Она вас так любит.
Я кивнул ей в ответ, и она мне улыбнулась вымученной улыбкой. Индианка сделала вид, что не расслышала ее слов.
— Ты мне лучше скажи, кто тебе это лакомство приподнес? — поинтересовался я у нее. — Не твой ли поклонник?
Лицо Катюши сделалось совсем серым, она сглотнула ком в горле и произнесла с горечью:
— Он, а кто же еще?
— Ты чем-то могла ему навредить? — поинтересовался я, рассматривая коробку, на дне которой остались лежать две нетронутые конфеты. Я мысленно гадал, чем они были начинены. У меня появилось подозрение, что девушку отравили мышьяком.
— Не знаю, — прошептала она и снова со стоном откинулась на подушки. Я понимал, что ей делается все хуже.
— Куда же запропастился Лунев? — воскликнул я. Мира бросила на меня печальный взгляд, который говорил, что все мои надежды напрасны.
— Как его зовут? — я снова обратился к больной.
— Кондратий Артемьевич, — сказала она.
«Так кто же: Кондратий, Данила или Созон?» — пульсировало в моем мозгу.
Кому-то, Матвею, Ивану или Катеньке, предатель вымышленным именем отрекомендовался!
— Расскажи мне, пожалуйста, как ты со своим милым другом познакомилась, — мягко попросил я Катюшу.
— Случайно, — сказала девушка. — В парке.
В чем-в чем, а в случайности этой встречи я был абсолютно не уверен.
— Он часто расспрашивал обо мне?
Катюша задумалась, а потом ответила:
— Пожалуй что да! Неужели? Так вы считаете, что это он меня?.. Не может быть!
Я сделал вид, что не расслышал ее вопроса, и снова начал ее расспрашивать:
— Был ли у него на шее шрам от петли?
— Был, — сказала Катюша. — Он говорил, что его однажды пытались убить и ограбить.
— Любопытно, — заметил я. — В его поведении ты не заметила ничего странного?
— Я не знаю, — девушка снова застонала от боли.
— Довольно, — взмолилась Мира. — Яков Андреевич, вы истязаете ее!
— Наверное, ты права, — сказал я со вздохом.
— Не знаю, поможет ли это вам, — сказала Катя, когда боль отпустила ее. — Но однажды он обронил записку, она выпала из кармана его сюртука. И мне стало любопытно, я не удержалась и прочла, а потом устроила ему сцену ревности.
— Что это была за записка? — насторожился я.
— Письмо от дамы с подписью Л. Л., — сказала Катя. — Женщина уведомляла его, что им необходимо встретиться, и она будет ждать его у господина Прокофьева на рауте.
«Ах, вот оно что, — подумал я. — Господин Созон, или как его там, Кондратий собирался на встречу к этой самой Лидии Львовне, о которой упоминал Ксешинский! Встреча, по всей видимости, носила характер особо важный и должна была состояться в глубокой тайне. До того особенной была эта встреча, что убийца пошел на риск и решил избавиться от своей наивной осведомительницы, лишь бы мне не стало от нее об этой встрече известно! Только вот немного не рассчитал, то ли с дозой вышла ошибка, то ли девушка оказалась крепче, чем он предполагал, но ей удалось-таки прожить вплоть до самого моего возвращения. А на рауте-то он, по-видимому, и передал красавице письма!»