— Но разве память не искажает? — спросил Кристиан, проницательно на него посмотрев.
— Возможно.
— В конечном счете, каждый вспоминает прошлое на свой лад. Оно не застывает в раз и навсегда отлитых формах. Даже собственные воспоминания все время меняются.
— Ты хочешь сказать, прошлое подвижно?
— Господи, конечно. Ко мне оно возвращается постоянно и к тому же проявляется самым удивительным образом.
— Это потому, что у тебя в высшей степени дурное прошлое.
— Уж мне ли не знать, — парировал Кристиан с самодовольной улыбкой. — Тебе, должен заметить, здесь тоже нечем хвастаться.
— С этим — со всем этим — покончено, — твердо заявил Эдуард.
— Я бы не стал утверждать так решительно. Никто ничего не знает. На сегодняшний день и то нельзя положиться. Стоит подумать, как все тихо и мирно, — а что-то где-то уже происходит, просто ты об этом не догадываешься. На твоей же улице, или за углом, или в другой стране. Ты себе купаешься в счастье, а тем временем…
— Знаю. Этот урок мне преподали в ночь моего шестнадцатилетия, — довольно резко оборвал Эдуард, но сразу пожалел об этом. Он любил слушать Кристиана, когда на того нападала словоохотливость, поэтому повернулся к нему и с улыбкой произнес: — Ты знаешь, что Элен в Лондоне? И Кэт тоже? Мы ночуем на Итон-сквер. Может быть, заглянешь поужинать?
— Чудесно. С превеликой радостью.
— А утром, если угодно, мы могли бы встретиться с моими поверенными и составить документы на продажу дома. Впрочем, тебе, может быть, еще нужно подумать?
— И не собираюсь. С удовольствием побываю у твоих поверенных. Фирма «Смит-Кемп», верно? Их услугами пользовался еще мой отец. У них все та же очаровательная контора, вроде тех, что описывал Диккенс?
— Все та же.
— И стаканчик хереса в завершение деловой встречи?
— Непременно.
— Даже не верится. Обязательно приду. Как приятно убедиться, что не все меняется в этом мире.
— Элен о доме — ни слова. Обещай. Я хочу преподнести ей сюрприз.
— Эдуард, чтобы я — да проболтался? — обиженно заявил Кристиан. — Ты знаешь, как я обожаю тайны. Буду нем как могила.
— Не обещай невозможного. Об одном прошу — воздержись от своих обычных тонких намеков…
— Намеков? Намеков? Нет, Эдуард, ты ко мне несправедлив.
— Неужели? — сухо сказал Эдуард и прибавил скорость на въезде в столицу.
Тайна. Сюрприз. Элен любила сюрпризы, любила делать подарки, особенно Эдуарду. При мысли об этом подарке, который пока что пребывал в тайне и станет сюрпризом, — о ее свадебном подарке мужу — у нее сладко замирало сердце. Ей казалось, она не идет, а парит — и это при том, что за день она основательно походила. Вдоль по Бонд-стрит, где кое-что купила; потом пересекла Оксфорд-стрит и по узкой извилистой Морилебон-лейн вышла на Хай-стрит, что идет параллельно Харли-стрит, на которой мистер Фоксворт по-прежнему держал приемную. Свернула к северу, мимо церкви, где Роберт Браунинг венчался с Элизабет Барретт