— Ты действительно очень крепкий, — выдохнула она.
— Точно. И мне больше всего на свете нужно стать еще тверже.
Несколько секунд они не отводили друг от друга глаз. Лила первая прервала затянувшееся молчание:
— Давай начнем.
— Покажи мне, что надо делать. Лила показала, потом стала уговаривать, показывать, подбадривать, помогать. Он орал на нее. Она кричала на него. Они всячески обзывали друг друга. Но еще до окончания занятий Адам все-таки сумел сделать подобие нескольких шагов между параллельными брусьями.
— Великолепная работа, Адам. У тебя появилась хватка…
— О боже!
Возглас Лукреции напугал Адама, мускулы его руки ослабели, и он рухнул бы на пол, не окажись Лила рядом и не предотврати она падение. Приняв на себя весь его вес, она осторожно усадила Адама в коляску и немедленно обернулась к Лукреции.
— Убирайтесь отсюда! Как вы смеете мешать нам во время занятий?
— Вы не можете приказывать мне, мисс Мэйсон.
— Нет, черт возьми, могу. Я отвечаю за мистера Кавано. Пока мы находимся в этой комнате, его внимание должно быть сосредоточено только на мне и на том, что мы делаем.
— Тот факт, что вы за него отвечаете, очень легко исправить. — В голосе Лукреции слышалась явная угроза, и он звучал так холодно, что мог бы заморозить мартини, которое она так любовно готовила для Адама. — Я как раз собираюсь обсудить это с лечащим врачом Адама. Кроме того, вполне возможно, что мы проконсультируемся и с другими врачами. У меня создается впечатление, что то, чем вы занимаетесь с Адамом, следуя рекомендациям доктора Арно, приносит больше вреда, чем пользы. Адам явно мучается от боли.
Лила немедленно повернулась к своему пациенту и увидела искаженное гримасой страдания лицо.
— Адам! — Она бросилась на колени перед его коляской и начала массировать икру, которую судорога свела в тугой комок, такой же круглый и крепкий, как бейсбольный мяч.
Лукреция плавной походкой подошла к креслу и отерла пот со лба Кавано почти прозрачным носовым платком с вышитой в углу монограммой.
— Оставьте его в покое, мисс Мэйсон. Разве вы не достаточно причинили ему вреда?
— Кто? Я? Это не я явилась туда, где меня никто не ждал и где я никому не была нужна, и начала без толку кричать, испугав Адама.
Ей потребовалось несколько минут, но наконец мышца приняла свой обычный вид, и лицо Адама разгладилось. Но Лила поняла, что Адаму не только неприятна боль от падения, но он к тому же испытывает из-за этого неловкость. Падение нанесло удар по его гордости и его «я». Лила с удовольствием бы придушила эту Лукрецию за то, что та в несколько секунд уничтожила то, на что Лиле потребовался час работы. К тому же доверие Адама разлетелось в пух и прах. В следующий раз, когда она предложит ему воспользоваться параллельными брусьями, ей придется начинать все сначала и убеждать Кавано, что ему это по силам. Черт бы побрал эту женщину!