— Что ж, разумно.
— Поэтому свиней по традиции забивают осенью. А летом мы усиленно откармливаем их зерном.
— Мы?
— Ну, не мы сами, — засмеялся Мэт. — А наш фермер на своей собственной ферме.
— Понятно.
— Помнишь мясо, что мы ели на нашей свадьбе? Так вот, это свинина с нашей фермы, — гордо произнес Мэт. Кендал, втайне содрогнувшись, ухмыльнулась.
— Никогда бы не подумала, что лакомлюсь другом семьи.
Мэт с Гибом расхохотались от души.
— А ты-то, бедная, до сих пор не знала, что мясо производится отнюдь не в тех красивых вакуумных упаковках, что продаются в магазине?
— Я предпочла бы думать именно так.
— И ты еще говоришь, что ты не городская?
Эта фраза остро напомнила Кендал слова одного из Круков. Ну и, в свою очередь, породила мысли о Билли Джо и о том, что сегодня его отправляют в Колумбию. Парень уже зарекомендовал себя здесь как наглый возмутитель спокойствия с клеймом вора, ясно давая понять, что будет противиться всяким анализам. А в этом случае не жди хороших рекомендаций: сердце Кендал мучительно сжал ось от тоски и безысходности.
Муж покрепче прижал ее к себе, решив, что она страдает от холода.
Ферма стояла вдали от шоссе, в дикой глухомани посреди леса, куда можно было добраться только по узкой и очень грязной дороге. Бернвудов уже поджидали.
Около дюжины просперовских семей устроили что-то вроде карнавала. Холодный воздух пропитался запахом гари и дыма многочисленных костров, на которых в огромных закопченных котлах, буря и пенясь, кипела вода.
На опушке стайка ребятишек весело играла в пятнашки. Возле пикапа тут же собрались подростки, с шумом и гамом о чем-то беззаботно болтая.
Празднично настроенная публика радостно загудела при виде Бернвудов. Кто-то тут же передал Кендал кофе, и она с удовольствием отхлебнула. Горячий напиток явно взбодрил девушку, она повеселела, но тут взгляд ее упал на огромные туши.
Они висели вниз головой, только что освежеванные, и кровь обезглавленных животных медленно стекала на землю. Она смотрела на них завороженным взглядом не в силах их сосчитать и не в состоянии оторваться.
— Кендал? Дорогая?
Рядом появился Мэт, лицо его неожиданно вытянулось. Он дотронулся до нее и повернул к себе. В черных резиновых перчатках, резко выделявшихся на нем, в рабочем комбинезоне, длинном резиновом фартуке и высоченных резиновых сапогах, его прикосновение оказалось холодным и неприятным.
Она опустила взгляд. Под ногами почти не было травы, всюду противная липкая грязь, такая же ржавая, как и комбинезон мужа.
— Это кровь? — с ужасом спросила Кендал и показала на большие рыжие пятна.