Хэзэрд заказал специальный детский сервиз из серебра, на котором было выгравировано имя девочки, и начал тренировку крепкого горного пони для ее первых поездок. Блэйз полностью переделала детскую комнату и выписала из Франции детские вещи, в то время как Трей обнаружил массу приятного в том, чтобы уговаривать малышку съесть кашку и протертые фрукты.
Таким образом, Бэлли Джулия (Джулией звали героиню из любимой поэмы Трея) стала всеобщей любимицей на ранчо.
Восемь месяцев обязанностей Трея по брачному контракту истекли, когда Бэлли исполнился месяц, и день в день Трей попросил у Валерии развода.
Чтобы наверняка застать ее дома, Трей навестил ее ближе к вечеру, выбрав время после чаепития и перед обедом, на который Валерия могла быть приглашена.
Она была еще одета в платье, в котором пила чай, из бледно-розового шелка, отделанного по краям алансонским кружевом, подчеркивающим цвет ее глаз.
— Должно быть, это не светский визит, — промурлыкала она лениво, невозмутимо-спокойная в своей, обычной манере, и подняла голову, чтобы посмотреть на него. Трей был одет в пропыленную рабочую одежду: кожаная куртка поверх пропахшей потом хлопковой рубашки. Башмаки и брюки были покрыты светло-серым песком.
— Мы устанавливаем новую дробилку в руднике, — пояснил он, глядя на ее томную позу. — Некоторые должны зарабатывать себе на жизнь.
— А другие нет, — ответила она насмешливо.
— Я вижу, что у нас, как обычно, полное согласие, — сухо отметил Трей. Он остался стоять, чувствуя себя неспокойно, не собираясь задерживаться дольше, чем необходимо.
— Ты всегда такой колючий, Трей, дорогой. Я знаю, что ты можешь быть совершенно другим… присядь и расслабься. Поговорим о прежних временах, — промурлыкала она нежно и грациозно показала на ближайший стул.
Ее способность не обращать внимания на те бедствия, которые случились из-за ее жадности, раздражала Трея.
— Я хочу развестись с тобой, — сказал он коротко и грубо, не обращая внимания на этикет.
— Нет. — Ее голос был ровный и спокойный, выражение лица — безмятежное, она протянула руку к бокалу с шерри, стоявшему на мраморном столике, стилизованном под лебедя.
— Нет? А ты не боишься умереть? — спросил он негромко, думая о том, что один удар лебединым столиком, — и все его неприятности разом окончатся.
— Мне нравится быть миссис Брэддок-Блэк. — Валерия сделала глоток и сказала с самообладанием, которое выводило его из себя: — Не хочешь попробовать? Это настоящий португальский шерри.
— Я не пью шерри, и если бы даже пил, то не стал бы этого делать с тобой, — ответил Трей напряженно, еле сдерживая себя. То, что она сказала, было, неожиданностью. — Ты же подписала соглашение. — От его слов веяло арктическим холодом.