Последующий час или около этого был посвящен тому, что оба партнера занимались изысканным возбуждающим поиском новых чувств, богатой игрой, украшенной живыми образами в зеркалах, плотским пиршеством приятного времяпрепровождения. Импрес восхищалась выносливостью Трея. Потом восхищение перешло в одобрение, в заключение в откровенное страстное требование, которое Трей нашел безыскусно обаятельным.
Трей был, однако, не вполне здоров и чувствовал себя после всего выжатым, лежа на полу, на ногах у Импрес. Ему пришлось напомнить ей, что он нуждается в коротком отдыхе.
Импрес посокрушалась, затем застыдилась и стала извиняться.
Здесь он улыбнулся и сказал:
— Дорогая, если бы у меня было больше энергии, я бы повернулся и поцеловал твои ступни. Не надо даже думать об извинениях.
И затем, дразня, он именно это и сделал, чем заставил Импрес закричать в тревоге:
— Трей, Боже, у тебя на спине кровь!
— Ничего страшного, — ответил он, чувствуя изысканное удовлетворение.
Но она не успокоилась до тех пор, пока не заставила его сесть в ванну, предварительно наполнив ее горячей водой.
Трей лежал в ванне, откинув голову на мраморную полку, считая себя очень удачливым человеком, блаженно удовлетворенным, предвкушающим, что скоро его прекрасная сиделка обнимет его чудесными руками.
— Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? — нервно спросила Импрес.
— Блестяще, — пробормотал он.
— Не больно?
Он приоткрыл глаза и восхитился:
— Ты дразнишь меня? Я никогда не чувствовал себя лучше.
— Рана как будто неглубокая, — поспешно заверила его она.
— Хорошо, — ответил Трей, совершенно не беспокоясь о кровотечении и его последствиях, лишь глубже опускаясь в ванну.
— Я думаю, что вода окажет терапевтическое действие, — Импрес сказала это с французским акцентом. — Если ты будешь принимать ванну каждый день, то будешь чувствовать себя лучше.
Он жизнерадостно посмотрел на нее, его темные волосы шелковисто прилипли к плечам.
— Я подумаю об этом.
— Тебе это необходимо. — В ее тоне прозвучал приказной тон сиделки, сопровождаемый решительной недовольной гримасой.
— При одном условии, — ответил он небрежно, не сдерживая недовольства от ее командного тона.
— Я не хочу даже обсуждать это, — сказала она немного обиженно, зная, что он хотел предложить.
— Через несколько дней я буду в состоянии носить тебя, и что тогда ты будешь делать?
— Подумай, какое впечатление это произведет на твоих родителей?
— Они завтра уезжают в Елену. Там начинается сессия законодателей штата, и единственная причина, по которой они задержались дома так долго, в том, что они беспокоились за меня. Так что ты скажешь? Я бы сказал, что, отказавшись, ты много потеряешь.