На лице Гамила отразилась едва прикрытая злоба.
— Старик послал двух своих людей в Брен. Они, по-видимому, покинули город дня два назад.
— Гм-м. Мщение за смерть Бевлина не заставляет себя ждать. Старик, как видно, намерен убить рыцаря. — Тавалиск дергал палец, стараясь освободить его. — Наш бывший шпион раскаялся в своем предательстве?
— Да, как раз перед тем, как ему вывихнули на дыбе левую руку, он выказал некоторое раскаяние.
— Отрадно это слышать, Гамил. Должен похвалить тебя за разумный подбор пыток. — Тавалиск счел, что был слишком суров с секретарем, и хотел возместить урон. — Еще новости?
— Рыцари Вальдиса начинают наглеть, ваше преосвященство. Заручившись поддержкой Брена, они только и смотрят, как бы нам досадить. Слухи о том, что они перехватывают идущие на север рорнские товары, подтвердились. Близ Несса захвачено десять повозок с соленой рыбой и семьдесят штук тончайшего шелка.
Тавалиск остался доволен этим известием. Теперь по крайней мере он может предпринять решительные действия против Тирена и его окольцованных дружков. Он сейчас как раз в подходящем настроении.
— Разошли письма в Тулей, Марльс и Камле с требованием, чтобы каждый город выделил пятьсот человек для охраны южных грузов. Напиши, что такое же число поставит и Рорн. — Архиепископ подумал немного. — Притом рорнские ополченцы получат приказ убивать всех рыцарей, которые им попадутся, — даже тех, которые не занимаются грабежом.
— Но, ваше преосвященство, эти державы не согласятся охранять дороги, если Рорн станет вершить свою личную месть.
— Когда эти державы узнают о моем приказе, будет уже поздно. Если хоть один наш человек укокошит рыцаря на их землях, в этом обвинят не один только Рорн.
— Но и другие южные державы.
— Вот именно, Гамил! Пусть Тулей и Марльс оправдываются — ничто так не обличает виновного, как рьяное отрицание вины. Впрочем, и времени не останется, чтобы тыкать в кого-то пальцем, — такие дела разгораются как-то сами собой и очень быстро. — Архиепископ с грустью вздохнул.
— Поражаюсь хитроумию вашего преосвященства.
— Спасибо, Гамил. — В волнении Тавалиск еще глубже засадил палец во флейту и делал под полой отчаянные усилия, пытаясь его вытащить. — Тут, конечно, надо будет действовать тонко.
Гамил устремил удивленный взор на колени архиепископа и не сразу ответил:
— О да.
— Я не собираюсь втягивать Юг в войну — пусть себе Север воюет. Я просто хочу расставить все по местам. Если все пойдет как надо, наши южные друзья будут рады согласиться с любым планом, который поможет отогнать рыцарей от их порога.