— Камерон!
— Что? — откликнулся он, не поворачиваясь. Она облизала губы.
— Ты не собираешься ложиться?
Она заметила, как напряглись его плечи. — Нет.
— Камерон, пожалуйста… Я не могу спать, когда тебя нет рядом. — Это признание она выдавила нехотя. Сердце от страха ушло в пятки. Силы небесные, ей и самой не верилось, что она могла такое сказать!
Он медленно повернулся. Ей безумно хотелось, чтобы он подошел к ней и поцеловал так, чтобы весь мир вокруг перестал существовать. Оба молчали.
— Камерон, ну пожалуйста… идем в дом.
В два шага он покрыл разделявшее их расстояние и остановился перед ней, тяжело дыша. По его лицу нельзя было прочесть его мысли, как будто на лицо было опущено забрало.
— Этой ночью ты должна спать одна.
Он сказал это с такой категоричностью, что она чуть не расплакалась.
— Но почему, Камерон? Почему?
В глазах его вспыхнул огонек, при виде которого у нее бешено забилось сердце.
— Потому что ты обрекаешь меня на мучения, — наконец сказал он.
Она с трудом расслышала его слова.
— Я не понимаю…
Он грустно рассмеялся.
— Поверь мне, Мередит, ты не захочешь этого знать.
— Все равно скажи.
— Ты хочешь, чтобы я лежал рядом с тобой, но не трогал тебя. Мы спим в одной постели — и это все, что нас объединяет. Мне можно лежать рядом с тобой. Целовать тебя, но не более того. Прикасаться к тебе — но не трогать… Ты обрекаешь меня на мучения, — повторил он. — Я знаю, почему ты уехала в Конниридж, и я знаю, почему ты хочешь вернуться туда. Ты хочешь укрыться от мира так, чтобы ни один мужчина не увидел тебя и не пожелал тебя. Но ты хочешь спрятаться также от себя самой. Ты не монахиня по природе. Твое предназначение — рожать детей, кормить их грудью.
Мередит была ошеломлена. Он без труда раскрыл ее самую сокровенную тайну… самое горячее желание. Она зажмурилась.
— Ребенок, — услышала она свой шепот, — твой сын…
— Если Господь пожелает, так и будет.
— Сын — это все, что ты хочешь получить от меня!
— Ты однажды сказала, что я мог бы получить сына от любой женщины. Но мне нужна ты, Мередит. Ты.
Эти слова согрели ее сердце, по щекам опять потекли слезы. Но теперь она не пыталась вытереть их.
— Но я… запачкана руками другого мужчины. Я не девушка. Как ты можешь хотеть меня? Как? — Она разрыдалась.
У Камерона защемило сердце от жалости к ней. Он взял в ладони ее лицо.
— Ты ничем не запачкана. Пусть даже ты лишилась девственности, ты все равно осталась такой же чистой и невинной, какой была раньше. Ты спрашиваешь, как я могу хотеть тебя? — Он опустил голову так, что их губы почти соприкоснулись. — Лучше спроси, как я могу не хотеть тебя!