Он был прав, подумалось ей. Это не имеет ничего общего с тем, что произошло раньше. От его настойчивых толчков внутри ее тела в ее крови разгорался пожар. Ощущение было невероятно приятным — настоящее пиршество чувств. «И почему я так долго сопротивлялась этому?» — мелькнула у нее смутная мысль. Опьяненная волшебными ощущениями, она приподнимала бедра в такт заданному им ритму, сгорая от желания…
— Мередит… милая Мередит, дай мне твои губы.
С закрытыми глазами она подставила ему дрожащие губы — добровольная заложница его страсти.
Такой сладкой, такой нежной, такой безоговорочной капитуляции он не ожидал от нее и больше уже не мог себя сдерживать.
Он убыстрил ритм, и вскоре прерывистый стон, исторгнутый из его груди, оповестил о том, что семя его изверглось в нее, словно огненная лава.
Лучи солнечного света проникали сквозь маленькое окошко, оповещая о наступлении нового дня. Мередит не хотелось шевелиться, ей было тепло и уютно в кольце сильных мужских рук. Голова ее покоилась на его плече, а маленькая ручка, зарывшись в пружинистые завитки волос, лежала на его сердце, равномерно и сильно бившемся под ее пальцами.
За эту долгую ночь он брал ее еще три раза. Последний раз… о, последний раз! Этот последний раз оставил в ее душе неизгладимое воспоминание. Он не спешил и был очень нежен. Они заснули только перед рассветом.
Она уговаривала себя подняться, но от приятной усталости и не менее приятных воспоминаний не могла даже открыть глаза. Она перестала бояться. И не только его. Она была теперь уверена, что никто не причинит ей зла. Здесь, в его объятиях, и были для нее те самые небеса обетованные, которые до сих пор были ей недоступны.
Ее взгляд скользнул по его крепкой шее и лицу, расслабившемуся во сне. Длинные пушистые ресницы прикрывали серые глаза, взгляд которых мог хлестнуть, как кнут, а мог, как вчера, затуманиться от страсти. Прямой нос придавал лицу надменный вид, но она и без того знала, что самоуверенности у него хватает. Его рот… ах, его рот! Губы были четко очерчены, они приводили ее в такой восторг, что она готова была целовать их снова и снова. Он был настоящим мужчиной — она и не знала, что такие бывают.
Камерон проснулся с тем же ощущением правильности происшедшего. Еще не открыв глаза, он ощутил шелковистые пряди волос на своей груди и ее легкое теплое дыхание на своей коже. Его охватило непривычное чувство. Как, оказывается, приятно просыпаться, держа ее в своих объятиях! Конечно, они уже не раз просыпались рядом. Но сегодня все было по-другому. Теперь она принадлежала ему и никогда не будет принадлежать никому другому! Он безжалостно вычеркнул из памяти того негодяя, который украл ее девственность. Это он — и никто другой — сделал ее женщиной и показал, что от любви можно получать удовольствие и ее не следует бояться. Да, думал он с типично мужским самодовольством, она тоже понимала это, иначе никогда не отдалась бы ему так доверчиво, как сделала сегодня ночью.