— Энн породила чудовище, — заметил я.
— Да, чудовище.
— Она сама-то это понимала?
— Понимала — каким-то уровнем сознания. Но она не привыкла иметь дело с мужчинами, которые поступают по-своему. За исключением отца и, вероятно, Уэса Ярдли. В ретроспективе я вижу, что Энн недооценила Билла Кента. И поплатилась за это.
— А теперь, пожалуйста, поезжайте к себе в Учебный центр и изложите все это на бумаге.
— Что именно?
— Составьте полный отчет о вашем участии в этой истории и передайте его мне после панихиды. У вас почти два часа. Не теряйте ни минуты. И никому ни слова.
На Мура было жалко смотреть: бледная тень человека, которого я видел вчера. Он ушел.
— Мы бились изо всех сил, строили предположения, искали, а разгадка была под самым нашим носом, — сказала Синтия.
— Именно поэтому мы не сразу ее увидели.
Синтия начала болтать о чем-то постороннем. Я молчал и, чтобы избежать неловкости, позвонил Фаулеру в штаб.
— Полковник, уничтожьте обувь, которая была на вас и на миссис Фаулер в ту ночь. Второе. Выработайте с генералом Кемпбеллом правдоподобный сценарий того, что вы оба тогда делали. Третье. Пусть сразу же после траурной церемонии миссис Фаулер садится в автомобиль или самолет...
— Я ценю ваши предложения, — ответил он, — но я думаю, что не должен скрывать свою причастность к этому делу.
— Генерал хочет, чтобы вы это сделали. Желание командира — приказ.
— В данном случае это незаконный приказ.
— И все же постарайтесь забыть об этой истории. Ваше молчание пойдет на пользу вам, жене, мне, Кемпбеллам и армии в целом. Подумайте, полковник.
— Хорошо, я подумаю.
— Позвольте один вопрос: вы сняли ее уэст-пойнтское кольцо?
— Нет.
— Вы видели там воткнутый в землю штык?
— Штык не был воткнут в землю. Рукоятка была воткнута в ее промежность.
— Ну и ну...
— Я выбросил штык.
— Куда?
— В речку. Есть тут у нас такая — Чикасо... Наверное, вы хотели бы снять отпечатки пальцев...
— Да, не мешало бы. — Кент не дурак, он не оставил бы никаких отпечатков.
— Мне очень жаль. Я просто не мог сдержать себя.
— Тут многие не могли сдержать себя.
— Паршивое дело, Бреннер. Мы все виноваты в том, что заварили кашу.
— Да уж, неприятностей в жизни хватает.
— До того как Энн приехала, никаких неприятностей не было. И все-таки виноваты мы, а не она.
— Готов с вами согласиться... Знаете, полковник, я, кажется, произведу сегодня арест.
— Кого берете?
— Пока не могу сказать... Ладно, увидимся в церкви.
— Увидимся.
Я положил трубку. Едва человек подумает, что уже отведал дневную порцию неприятностей, является некто с дополнительным блюдом. В моем случае блюдо принес полицейский Дойл.