Усанас улыбнулся.
— Гораздо лучше быть рабом! Никаких беспокойств.
Антонина мило улыбнулась.
— Я полагаю, тебя должно беспокоить, что сделает принц, если когда-то займет трон? — спросила она. — И вспомнит давазза, оскорблявшего и обижавшего его бессчетное количество раз?
Улыбка с черного лица не сошла.
— Чушь, госпожа. Принц будет благодарен. Осыплет верного давазза подарками. Предложит ему престижный пост.
Антонина улыбнулась в ответ.
— Может быть. В особенности, если давазз был добрым человеком, мягко укорявшим принца, и то только в редких случаях.
— Чушь! — воскликнул Усанас. — Давазз такого рода бесполезен!
И он дал принцу подзатыльник, причем очень тяжелый. Принц и глазом не моргнул.
— Видите? — спросил Усанас. — Хороший принц. Очень сильный и выносливый, с твердой головой. Если он когда-то станет царем, арабы затрепещут.
Велисарий был зачарован.
— Но… давайте представим на мгновение… я имею в виду…
Гармат перебил его:
— Тебя интересует, какими мотивами руководствуется давазз, проявляя такую суровость? Когда, как указала твоя жена, всегда есть риск, что царь будет вспоминать прошлое, причем самые его неприятные моменты?
Велисарий кивнул. Гармат повернулся к Усанасу.
— Что случится, Усанас, если ты будешь игнорировать свои обязанности? Не сможешь правильно воспитать принца и показать ему истинное положение вещей?
Улыбка исчезла с лица Усанаса.
— Саравит очень рассердится, — он посмотрел в одну сторону, потом в другую. — Очень раздраженные, очень злобные сарвены. — Улыбка вернулась. — Принц — ничто. Царь — почти ничто. Саравит — очень важен.
Солдаты одобрительно кивнули.
Гармат повернулся к Велисарию.
— По нашей традиции, когда принц садится на трон или достигает совершеннолетия — что у нас наступает в двадцать два года, — то его сарв выносит постановление по даваззу. Если решают, что давазз хорошо выполнил свою работу, ему предлагают членство в сарве. И обычно высокий ранг. Или, если он того хочет, он может вернуться домой, с благословением сарва и, конечно, множеством даров от бывшего принца.
— А если сарву не понравится, что он сделал?
Гармат пожал плечами. Из-за его спины Усанас пробормотал:
— Очень плохо.
Солдаты одобрительно кивнули.
Велисарий почесал подбородок.
— А давазз всегда с юга?
— О, нет! — воскликнул Гармат. — Давазз может быть из любой чужой страны, при условии, что его народ считается храбрым и сам он известен своим мужеством. Например, давазз царя Калеба был арабом, бедуином.
— А что с ним произошло?
Гармат кашлянул.
— Ну, на самом деле он сейчас стоит напротив тебя. Я был Даваззом Калеба.