— Не мог бы ты представить нас своей очаровательной жене? — перебил Гармат.
Велисарий извинился и представил присутствующих друг другу. Гармат был опытным и искусным дипломатом и умудрился осыпать комплиментами красоту и шарм Антонины, причем таким образом, что никто не смог бы заподозрить малейшего личного интереса в его словах. У принца так хорошо не получилось. Он говорил очень вежливо, но был явно сражен красотой женщины.
Высокий мужчина за его спиной опять что-то сказал резким тоном. Воины снова выразили одобрение.
Но на этот раз Велисарий понял значение слов — не понимая, как ему это удалось.
— Идиот! Бегай дома за пастушками, если тебе так хочется! Нечего пялиться на жен великих иностранных полководцев!
Велисарий ничем себя не выдал. Или по крайней мере ему так казалось.
— Ты говоришь на нашем языке, — объявил Гармат.
Велисарий думал с минуту, затем покачал головой.
— Нет. Я могу понять некоторые слова, и это все. Но я не могу говорить. А как он называется?
— Геэз.26
— Спасибо. Прости мне мое невежество. Я очень мало знаю про Аксумское царство. Как я уже упоминал, я не могу говорить на вашем языке, но немного его понимаю.
Гармат очень внимательно смотрел на него.
— Думаю, больше, чем немного.
Советник взглянул на высокого мужчину за принцем.
— Тебя удивляет поведение Усанаса, — это было скорее утверждение, чем вопрос.
Велисарий посмотрел на высокого мужчину.
— Это имя?
Усанас ответил, опять на греческом:
— Это мое цивилизованное греческое имя, полководец Велисарий. На моем родном языке меня зовут… — последовало несколько непроизносимых слогов.
— Ты нубиец, — сказал Велисарий.
Усанас улыбнулся от уха до уха.
— Нет! Ужасные люди, эти нубийцы. Очень любят воображать из себя невесть что, притворяются египтянами. Чихал я на них!
Гармат перебил его:
— Римляне очень часто ошибаются. На самом деле он родился гораздо южнее Нубии. Он из земли между великими озерами, которая совсем неизвестна людям Средиземноморья.
Велисарий нахмурился.
— Значит, он не из Аксумского царства?
— Нет! — воскликнул Усанас. — Ужасные люди, эти аксумиты! Любят воображать о себе невесть что, притворяются потомками Соломона.
Снова улыбка.
— Однако на Аксумское царство я не чихал. Иначе сарвены, — он показал большим пальцем вначале на одного воина, потом на другого, — побьют наглого раба.
Двое сарвенов утвердительно кивнули.
Велисарий сурово нахмурился. Гармат улыбнулся.
— Тебя, как я понимаю, удивляют некоторые наши обычаи.
— Это что, такой обычай? — с сомнением спросил Велисарий.
Гармат закивал.
— О, да! Очень старый обычай. У любого ребенка мужского пола, родившегося у царя, — а иногда и у девочек, если нет наследников-мужчин, — есть особый раб. Он прикрепляется к ним в возраст десяти лет. Раб всегда иностранец, ну… в некотором роде. Его называют давазз. Его работа — особого рода. У принца есть советник, чтобы обучать его управлению государством, которым царь должен править как следует, — тут Гармат показал на себя. — Ветераны из его полка обучают его военному искусству, он должен владеть оружием, чтобы остаться у власти. — Гармат показал на двух солдат. — А затем, что самое важное, у него есть давазз. Который учит его, что разница между рабом и царем не так уж велика.