— Ты видела? — спросил он.
Миррима молча кивнула, затягивая узел шарфа. Сейчас она не видела ничего. Перед глазами все расплылось от слез.
— Черт возьми, я ведь могла бы сейчас завязывать это на твоем мертвом теле.
Боринсон коротко, нервно засмеялся.
— Ты так мало думал обо мне, что даже ничего не сказал? — ей представилось, как он сражается тут, а она об этом и не подозревает.
— Я пытался тебя найти, — сказал, оправдываясь, Боринсон. — Но не нашел — ни на пиру у короля, ни на играх. Никто тебя не видел с самого утра. А сэр Скалбейн меня вызвал и потребовал боя до захода солнца. Это было дело чести!
«Конечно, — подумала Миррима, — никто ее не видел». Она сама постаралась, чтобы никто не узнал, куда она пошла.
— Ты же мог подождать. Неужели ты любишь меня меньше, чем свою честь?
О любви они еще не говорили. Пожениться им предложил Габорн, и Миррима согласилась. Они и знакомы-то были меньше недели. Но она успела его полюбить. Ей хотелось услышать от Боринсона то же самое.
— Конечно же, нет, — сказал он. — Но что такое жизнь без чести? Да и ты меня никогда бы не полюбила, будь я другим.
Говоря это, он устремил взгляд куда-то ей за спину, и она оглянулась. Там стояла сестра-всадница Коннел, держа в руках ее лук и колчан. Миррима бросила их на холме. Боринсон улыбнулся всаднице.
— Миледи, — сказала та, — вы уронили вот это. Миррима взяла свое оружие.
— Эрин Коннел, какая встреча! — сказал Боринсон, кланяясь. — Я не знал, что вы здесь.
— Я приехала только вчера, — сказала сестра-всадница, — и мне совершенно нечем заняться, кроме как пялиться на протухшую голову опустошителя, которую вы привезли утром.
— Вы встречались раньше? — спросила Миррима.
— Да пару раз, — неуверенно сказал Боринсон. — Старый король Ордин дружил с матерью Эрин и обычно, когда проезжал через Флидс, гостил у них во дворце.
— Рада вас видеть, — сказала Эрин, коротко, застенчиво поклонившись.
Мирриме все это не понравилось. Не понравилось, что они знакомы, не понравилась, что Коннел, может быть, влюблена в ее мужа. Она спросила у него прямо:
— Ты знаешь, что она хочет детей от тебя? Боринсон крякнул от неожиданности и залился краской.
— Ну да, конечно, хочет, какая Всадница не хотела бы от меня детей? — ляпнул он не подумав, словно находился в компании собутыльников. И тут же запнулся, сообразив, что сказал не то, и шутливо добавил: — Но мы, разумеется, не продадим ей никого из наших драгоценных отпрысков, не так ли, моя милая?
Миррима, отнюдь не успокоенная его словами, натянуто улыбнулась.