— Садись в машину, — цыган распахнул заднюю дверцу и Щукин забрался в салон, — в метро будешь работать, — как о свершившемся деле сказал цыган, — из выручки треть твоя.
— Подумать надо, — сказал Щукин, сглотнул слюну и выдавил из себя. — Половину, мне еще с милицией делиться.
— Дурак, — беззлобно сказал цыган, — треть.., половину.., деньги так не считают. Тысяч двести в день получать будешь, а постараешься, так и все триста.
— Значит, сто мне останется?
— Нет, это твоя доля.
— Не пойдет.
Цыган указал пальцем на милиционера, прохаживающегося по тротуару.
— Скажу, тебя с вокзала вышвырнут и на медали де посмотрят.
— Попробовать сперва надо.
— У тебя получится, сразу вижу.
— А когда начинать?
— Прямо сейчас.
Цыган выбрался из машины и, звеня связкой, в которой насчитывалось ключей двадцать, открыл багажник, вытащил из него раскладную инвалидную коляску и подкатил к бордюру.
— Ноги у тебя парализованные, понял?
Щукин открыл дверцу, но выходить не спешил.
— Чего расселся, устраивайся.
— Люди же видят, — оглядывался на прохожих Щукин.
— Плевать на них научись, как я, — цыган смачно .плюнул под ноги двух молоденьких девушек.
Те визгливо отпрянули в сторону.
— Чавела жирный, — сказала одна из них.
Цыган улыбнулся им приторной улыбкой и поцокал языком.
— Деньги покажу, и трахаться со мной будешь.
— Козел! — услышал он в ответ.
Цыган достал из кармана две сотенных купюры баксов и пошелестел ими.
— Садись, козочка, в машину.
Одна из девушек остановилась, вторая потянула ее за руку.
— Пошли, чего останавливаешься?
Цыган достал еще две сотни, пошелестел ими.
— У меня на двоих хватит. Мало, еще добавлю.
Чтобы вывести из оцепенения подругу, ее спутница выругалась матом и дернула ту за руку. Девушки побежали, а цыган прокричал им вдогонку:
— Передумаете, завтра меня здесь найдете.
Щукин, не чуя под собой ног, выбрался из машины. Его бросало в краску, когда он здоровый, умеющий ходить мужчина, усаживался в инвалидную коляску.
Но самое странное, люди реагировали на это абсолютно спокойно, никто не останавливался, никто не пытался заговорить с ним. Лишь короткие беглые взгляды, :в которых не читалось ни укора, ни насмешки, бросали люди, проходившие мимо.
— Штаны другие тебе надо, — цыган заставил Щукина подняться и сунул ему штаны от камуфляжа.
Щукин, сгорая от стыда переоделся прямо в машине и, уже немного привыкнув к новой роли, устроился в инвалидной коляске.
Цыган аккуратно, на ключ закрыл свою «ауди», включил противоугонную систему и покатил инвалидную коляску по направлению к метро.
— Вечером в шесть часов жди меня здесь. Если кто будет спрашивать, скажи, Вадим меня поставил.