Он еле сдержал изумление. Лорд надеялся завоевать ее доверие; но почему же его так тронула ее неожиданная теплота? Он пробормотал принятые в таких случаях банальности:
— Мне хотелось, чтобы у тебя на этот раз сохранились лучшие воспоминания о гостеприимстве Селонари, хотя мы переживаем тяжелые дни. Я сожалею о твоем скором отъезде, ведь ты едва отдохнула, и еще, я искренне восхищаюсь твоей выносливостью… Как тебе новая одежда? Ты прекрасно выглядишь верхом на этом жеребце. — Последние слова показались лишними.
Терес слегка нахмурилась.
— Мне уже говорили, что мое лицо незабываемо, — ответила она с горечью. Девушка снова вспомнила о Кейне, но мигом вышвырнула эти мысли из головы. Она уже приняла решение.
Дрибек пожал плечами, почему-то ощущая себя проигравшим.
— Итак, мои люди сопроводят тебя до границы; далее, до Бреймена, тебя проводят освобожденные мной пленные. Я поставил лучников у нескольких известных нам «врат» Кейна, но у него есть шанс проскользнуть в другом месте и попытаться подстеречь тебя в засаде. Сомневаюсь, что он на это пойдет, но готов ожидать от этого человека чего угодно. Пожелай удачи Малхиону. Я полагаюсь на твои способности обеспечить нам перемирие. Дай мне знать о том, какую помощь он нам сюда вышлет. Нападение на Арелларти потребует от нас всех сил. Тебе лучше всех известно о том, что означает для нас поражение.
— Я знаю, — тихо ответила Терес и тронула каблуками бока Гвеллинса.
Терес ошеломленно уставилась на отца, гадая о том, подвел ли ее слух либо отец потерял рассудок.
С ее слухом все было в порядке. Малхион осушил свою кружку, стукнул ею о стол и повторил:
— Мы подождем.
Космаллен наполнила его кружку и неуверенно улыбнулась Терес, накрывшей ладонью свой кубок.
— Не понимаю, — смущенно призналась Терес.
День был изнурительным. Когда она возвратилась в Бреймен, Малхион, еще более беспутный, чем она его помнила, едва не задушил ее в медвежьих объятиях. Он поверил сообщению Кейна о том, что его дочь погибла, и теперь, обнаружив ее у себя в крепости целой и невредимой, решил как следует отпраздновать это событие. Терес с огромным трудом растолковала ему нынешнюю серьезную ситуацию, после чего ей удалось посоветоваться с правителем Бреймена наедине.
Она быстро овладела вниманием отца, но закончить повествование оказалось для нее сущей мукой. С каждым новым откровением Малхиона охватывал приступ ярости, и он осыпал поспешными приказами Эмброма, которого девушке пришлось удерживать, чтобы получить шанс рассказать о последующих событиях. Отец то и дело перебивал ее, терял нить рассказа, постоянно просил повторять, забегал вперед и выпаливал бессмысленные вопросы. Она едва не вышла из себя, когда Волк категорически отказался поверить некоторым подробностям.