Матросы, кряхтя, отругивались:
— Нас-то никто не станет штопать после смерти…
— Нашего брата просто кидают в море…
— У него было написано в контракте…
— В контракте или без контракта — все нынче отправимся на дно…
— Как, гере магистр? Чем кончится этот проклятый поход?
В трюме корабельный слесарь запаял дубовый гроб в железный футляр. Капеллан пошептал губами над покойником и вместе с лекарем отправился наверх, спрашивая по пути:
— Где безопаснее, гере доктор, во время сражения? Под палубным настилом или на шканцах?
По дороге они вдвоем зашли в кают-компанию и выпили по большому стакану бренди. Капеллан захмелел, сделался слезлив, в тоске жаловался, что видел недобрый сон, вспоминал свою тихую родину — город Гафле. Лекарь угрюмо посмеивался, потом бросил кости — чет или нечет. Вышел — нечет.
— Плохо? — спросил капеллан.
— Не видать вам Гафле! — сказал лекарь. — Зато вы несомненно попадете в царствие небесное, ибо погибнете за святое дело!
Молча они поднялись наверх.
Здесь ярл Юленшерна хмуро смотрел в смутную даль, слушал, как перекликаются сиплые голоса матросов:
— Якорь чист!
— Якорь чист, гере боцман!
— Якорь чист, гере лейтенант!
— Якорь чист, гере капитан!
Уркварт, гремя кольчугой, подошел к шаутбенахту, сказал четко:
— Якорь чист, гере шаутбенахт!
Ярл Юленшерна, не оборачиваясь, приказал:
— Благословение, капеллан!
Капеллан нетвердо ступил вперед, молитвенно сложил руки, произнес, запинаясь:
— Да благословит наш подвиг святая Бригитта!
Большой медный колокол зазвонил на молитву. На шканцах, на юте, на баке, на шкафуте, на пушечных палубах, в крюйт-камере все матросы, солдаты, офицеры, наемники, пираты, грабители — от дель Роблеса до Бэнкта Убил друга — преклонили колени, сложили ладони, закрыли глаза, шепча молитвы…
Капеллан молился, по багровому от выпитого бренди лицу катились благочестивые слезы…
— Довольно! — сказал Юленшерна, поднимаясь с колен.
Большой медный колокол ударил опять. Барабаны забили «Поход во славу короля!» Горны на всех кораблях эскадры запели: «Никто не победит тебя, Швеция!» Ярл Юленшерна махнул платком — «поход».
И тотчас же Уркварт в говорную трубу произнес медленно и раздельно:
— Поход! На местах стоять, друг с другом не говорить, табаку не курить, к бою иметь полную готовность…
На пушечных палубах офицеры повторяли:
— Поход! На местах стоять, друг с другом не говорить, табаку не курить, к бою иметь полную готовность…
Корабли медленно, осторожно, один за другим, входили в широкое устье Двины. Пушки настороженно и грозно смотрели из портов. На мачтах ветер развевал огромные полотнища шведских флагов.