«А кстати, где пропадает эта чертова девчонка? — злобно подумал вдруг он. — Она могла уже двадцать раз сбегать на кухню и вернуться назад!» Вдруг его поразила мысль: в темноте Элизабет поскользнулась на лестнице и упала! И теперь лежит там, беспомощная, может быть, стонет от боли, без сознания, не в силах позвать на помощь. Его охватило странное беспокойство, и неожиданно для себя он рывком распахнул дверь каюты и выбежал на лестницу, ведущую на верхнюю палубу.
Несмотря на спешку, капитан двигался как всегда с предельным вниманием и осторожностью. Иначе стоящая в темноте пара наверняка вовремя заметила бы его. Но они были слишком поглощены друг другом, весь мир перестал для них существовать. Поэтому, вбежав на главную палубу, он тут же их увидел — две фигуры, смутно различимые в таинственном лунном свете, руки сплетены в объятия, губы слились в поцелуе.
Бурк остановился как вкопанный. Из груди его вырвался короткий болезненный стон, тело застыло, как будто вмиг превратилось в ледяную статую. Однако в следующую же секунду кровь закипела в его жилах и пронесла по телу заряд бешенства, словно огненная лава пробилась сквозь жерло вулкана. Когда капитан заговорил, его голос был ровным и сдержанным.
— Так-так, — произнес Бурк с ужасающим, мертвенным спокойствием. — Что же мы здесь видим?
Бледная и трепещущая, Элизабет стояла перед Бурком. Чтобы не упасть, она схватилась рукой за спинку высокого деревянного кресла. Девушка едва помнила, каким образом попала в каюту. Жуткая сцена на палубе также почти стерлась из ее памяти. Она помнила только, что Бен неожиданно выпрямился и его лицо вспыхнуло от стыда, а потом он делал беспомощные попытки что-то сказать в свое оправдание, как-то объясниться. Лицо Александра Бурка при этом окаменело, только глаза светились странным пугающим светом. Он приказал Бену удалиться, схватил за руку Элизабет и потащил ее за собой.
И вот теперь, глядя на него, она чувствовала, как сердце ее наполняется невыразимым страхом. Таким, как сейчас, Элизабет его никогда не видела.
— Капитан Бурк… — начала она с дрожью в голосе.
— Заткнись! — Его слова поразили ее, как лезвие ножа. — Я уже довольно наслушался твоих жалких оправданий. Не желаю слышать больше ни одного слова.
Ее глаза вспыхнули.
— Я не собираюсь перед вами оправдываться, — попыталась огрызнуться она в ответ. — У меня нет никаких причин в чем-то перед вами оправдываться!
— Совершенно верно. Никаких оправданий и не нужно — твое поведение говорит само за себя. Однако, Лиззи, теперь я с большим удовольствием могу сказать, что ты вовсе не та добродетельная молодая леди, за которую себя выдаешь. С этого момента я настаиваю на том, чтобы ты оказывала свои милости только мне одному — и никому больше из моей команды!