В шесть часов Турецкий проснулся удивительно бодрым и с ясной головой, как будто накануне вечером занимался гимнастикой на свежем воздухе. Позвонил Реддвею. Тот тоже не спал и ответил оживленно:
– Я собирался тебе звонить, приходи, позавтракаем здесь.
Турецкий подъехал через двадцать минут. Прохожих было мало, во всяком случае, раз в двадцать меньше, чем днем. Реддвей прогуливался у входа в гостиницу с сигарой в зубах.
– Пойдем, я нашел двух свидетелей – пацаны, торгуют открытками с видами Москвы и театральными билетами, их, похоже, ФСБ упустило – не обработало.
– А как ты на них вышел? – заинтересовался Турецкий.
– Почти случайно. Опрашивал всех, кто мог что-то видеть или слышать. А эти пацаны постоянно крутятся под окнами. В списке свидетелей их нет: скорее всего, сами светиться не захотели, а внимания на них никто не обратил.
– А почему ты решил, что им что-то известно?
– Я же говорю: случайно. Шел мимо, услыхал разговор.
– Значит, в данном случае ты убежден, что это точно не фээсбэшная подставка?
– Ни в чем я не убежден, – буркнул Реддвей. – Я допускаю, что телефониста мог убрать киллер, охотившийся за Апраксиным, и ФСБ здесь ни сном ни духом. Но с детьми они работать, скорее всего, не стали бы. Ты думаешь, они дали им задание как бы невзначай со мной столкнуться и заговорить в этот момент про Апраксина, чтобы привлечь мое внимание?! Это просто нонсенс какой-то… Детей использовать против профессионала…
Турецкий очередной раз поймал себя на мысли, что Реддвей что-то недоговаривает. Основательно недоговаривает. Телефонист – нонсенс, а пацаны – не нонсенс. Бред!
Пацаны были самые обыкновенные: школьники, обоим лет по пятнадцать. Один курносый, другой кучерявый. Школу, конечно, посещают через пень колоду, занимают с ночи очередь в театральные кассы, скупают недорогие билеты за две-три недели, когда они только появляются в продаже, а потом перепродают приезжим втридорога.
Турецкий показал удостоверение и скомандовал:
– Садитесь в машину!
Один из пацанов, курносый, покосившись на Реддвея, незаметно протянул ему двести рублей.
– Деньги спрячь. И садитесь в машину! – повторил Турецкий приказание. Пацаны нехотя полезли на заднее сиденье, Реддвей притрамбовал их, плюхнувшись рядом.
– Второго сентября вечером вы видели, как из окна гостиницы выпал человек, – начал Турецкий.
– Да, с восьмого этажа! – тут же с явным облегчением сказал курносый и засунул деньги за пазуху.
– В начале девятого, – подхватил второй, кучерявый. – Вышел на балкон, несколько раз подпрыгнул, как на батуте. Потом – опа! И через перила сиганул ласточкой.