Под шумок староста вознамерился задушить всеобщую спасительницу, вероятно, теша себя надеждой сэкономить на оплате услуг, и я едва отбилась от его крепких объятий. К счастью, Ив вовремя отвлекся от толпы окруживших его деревенских красоток, которых еще не успели разогнать матери, и пришел мне на выручку.
Кстати о финансах. В награду нам едва не выдали тощую корову, которая так рьяно протестовала, когда ее тащили из сарая во двор, что я посоветовала старосте оставить животное, обладающее столь трубным гласом, на случай вторжения инопланетян — для деморализации противника.
Мужик ничего не понял, но к буренке проникся уважением и обещал беречь как зеницу ока. Теперь, когда я обеспечила животине пожизненный клок сена и смерть от глубокой старости, пора было подумать и о себе.
Скрипя зубами, староста отсчитал десять монет серебром (по монетке за упыря, практически даром! Плюс одиннадцатый — бесплатно!) и, поняв, что просто так от нас не отделаться, пригласил к себе на «хлеб-соль».
Вот уж не думала, что мужик будет столь верен слову! Кроме краюхи черствого каравая и плошки соли на столе куксился прокисший творог и лежали огрызки синей птицы, судя по виду — курицы, и, судя по мясу, прожившей весьма долгую жизнь и умершую в глубокой старости.
Жена старосты, тщедушная забитая бабенка, испуганными глазами проследила за всей гаммой чувств, отразившихся на моем лице, и сжалась в комок, ожидая кары небесной.
— Маруша, что же ты про вино забыла? А ну неси его сюда! — расщедрился староста.
Маруша послушно загрохотала костями и унеслась куда-то в подпол.
— А что, уважаемый, — вежливо поинтересовалась я, — слышали ли вы о новом королевском законе? Каждый, кто принимает в гостях воинов и волшебниц, может рассчитывать на двойную компенсацию из королевской казны.
В глазах старосты сверкнули золотые монеты. Пробормотав бессвязный предлог, он устремился вслед за женой.
Я бросила торжествующий взгляд на Ива — и без волшебства не пропадем!
Скоро творог был отправлен в миску кошке, а курица выброшена к собачьей конуре (причем у меня возникло подозрение, что продукты всего лишь вернули на прежние места).
А на столе появились кругляш свежего сыра, остаток окорока, чугунок с ароматной ухой, сочное мясо кролика и сладкие пироги. Запивать весь этот пир на весь мир было предложено вкуснейшим морсом и отвратительным вином.
Набив животы, мы побрели к выходу из гостеприимной Деревни. Хотя больше всего мне хотелось напроситься к старосте на сеновал, закрыться на все имеющиеся запоры, положить рядом с собой вилы (на всякий случай) и забыться сном праведника. А не шляться двое суток без сна, как последняя ведьма.