Боукер прикрыл глаза от яркого солнца, закинул руки за Голову.
— Люцифер — племянник Сеффа, который теперь является его опекуном. Сейчас Люциферу двадцать пять лет. Когда ему исполнилось двадцать, он собирался стать священником. Тогда мы еще не были знакомы, но я не сомневаюсь, что это был серьезный и преданный своему делу молодой человек.
Теперь Боукер почувствовал себя увереннее. По крайней мере, сейчас не было необходимости лгать. Если отбросить характер взаимоотношений между Сеффом и Люцифером, все прочее вполне соответствовало действительности.
— Затем с этим серьезным и набожным молодым человеком кое-что случилось, — заговорил он опять. — Его соблазнила женщина. Это произошло совершенно неожиданно. Ну, вы сами знаете, как это бывает… Время, место, атмосфера… Прямо как Сейди Томсон в рассказе Моэма. Она ведь соблазнила священника, который пытался спасти ее душу, кажется, так?
— Это было в книге, — внес поправку Колльер. — В кино все обстояло несколько иначе. Но тем не менее мне казалось, что это священник соблазнил ее.
— Это всегда процесс двусторонний, — с легким нетерпением в голосе отозвался Боукер. — Нас, собственно, интересует то, что данный молодой человек позволил женщине пасть. Затем наступил момент раскаяния, которое достигло невероятных размеров. Произошел тяжелый нервный срыв, и теперь мы имеем параноика, который вообразил, что он источник вселенского зла, а стало быть, не кто иной, как Сатана. Люцифер.
— Я-то считал, что вы, психиатры, умеете вытащить это из подсознания в сознание и предложить исцеление.
Боукер приоткрыл глаза и сказал:
— Позвольте я процитирую вам Крепелина: «Паранойя характеризуется скрытым развитием, обусловлена неясными причинами и устойчивой и неколебимой маниакальной системой мышления в сочетании с сохранением ясности и последовательности в мышлении, волеизъявлении и поступках». Самое важное здесь, дорогой Колльер, это слова «устойчивая» и «неколебимая». Настоящая паранойя неизлечима.
— Понимаю, — кивнул Колльер, глядя на серо-голубые морские пространства. — Но как же он интегрирует обычный мир в свой бред?
— Он создал свою маниакальную модель мира, в которую отлично укладывается все остальное, — ответил Боукер. — И если вы хотите установить с ним какой-то контакт, то вам следует иметь представление о его системе. Наш мир — ад или, во всяком случае, одна его часть. Кажется, Бернард Шоу заметил, что наша планета — это ад, куда ссылают грешников со всей Вселенной.
— Типичная шутка в его духе.
— Да, но в ней есть доля истины. Уж не знаю, читал ли наш друг Шоу или нет, но это вполне могло способствовать скрытому развитию его болезни. Итак, наш мир — это ад, но нам известно, что люди здесь умирают, и мы также знаем Дантову «Божественную комедию», и Люцифер неплохо использовал все это…