4. Его предостерегли, что «при попытке предать дело гласности… приговор будет приведен в исполнение незамедлительно», тем не менее он обращается в «Голос». Об этом становится известно «михайловцам». Вечером 25 апреля один из них стреляет в Каменского, когда тот идет с Зильберфарбом по Караванной.
5. Испугавшись, Каменский отказывается от мысли сделать заявление для прессы. Чтобы укрыться от преследователей и переждать опасность, он добывает себе фальшивый паспорт на имя Зайцева Алексея Афанасьевича…»
Здесь, а отчасти еще раньше, начинались неясности. Поэтому следующие пункты Иван Дмитриевич записал в виде вопросов:
«6. Почему, пережив первое покушение, Каменский не забрал рукопись у Килина и не уничтожил ее? На что он рассчитывал?
7. Не был ли Губин «михайловцем»? Если да, не расправился ли он с Найдан-ваном как с человеком, готовым продать душу дьяволу?
8. Опять же если да, кто сообщил ему об этом?
9. Если, по словам Килина, «Загадка медного дьявола» только что вышла из печати и еще не поступила в продажу, каким образом рукопись попала к «михайловцам»? Кто-то на время выкрал ее? Или снял с нее копию? Кто?
10. Кто донес им, что Каменский решился на заявление для печати?»
Теоретически любой из близких ему людей мог сделать то, о чем шла речь в последних двух пунктах, но стоило присоединить к ним пункт восьмой, как отпадали все кандидатуры, кроме единственной. Лишь один человек имел возможность совершить и то, и другое, и третье.
«Довгайло», — крупными буквами вывел Иван Дмитриевич. И помельче: «Что связывает его с этими людьми?» Он прошагал к двери, распахнул ее и позвал:
— Гайпе-ель! Появился Константинов.
— Я, Иван Дмитриевич, — сказал он, — как раз хотел вам доложить, что нет его. Пропал Гайпель. Вчера ушел и до сих пор нету. С утра его мать прибегала. Никогда, говорит, такого не было, чтобы он дома не ночевал.
— Подождите минуточку, попросил Сафронов. — Тут в тетради листы не разрезаны.
— Но вообще-то, — передавая ему нож, заметил Иван Дмитриевич, — в то утро у меня еще были сомнения насчет Зйльберфарба: не обул ли он нас всех в чертовы лапти?
— Как это? — не понял Мжельский.
— Ну, значит, соврал и не кашлянул.
В редакцию «Голоса» Иван Дмитриевич прихватил с собой агента помоложе и побойчее, с револьвером — на тот случай, если опять обнаружится «хвост», но, сколько он ни оглядывался на улице, так никого и не высмотрел.
По дороге Иван Дмитриевич изменил маршрут и сначала заехал на Почтамтскую, в контору Килина. Тот оказался на месте.
— Скажите, — без обиняков приступил Иван Дмитриевич. — Каменский не просил вас отложить выпуск своей последней книжки? Я говорю о «Загадке медного дьявола».