Шпага Софийского дома (Посняков) - страница 29

— Какое, какое?!

— От сотворения мира.

Олег Иваныч охватил голову руками:

— А… А — не от сотворения мира?

— От рождества Христова — одна тысяча четыреста семидесятое.

— Тысяча четыреста семидесятое… — машинально повторил Олег. — Боже! Пятнадцатый век!

Глава 3

Тихвинский (Пречистенский) погост. Июнь 1470г.

…я видел деву — милее нет: сияньем дланей она озаряла…

«Старшая Элла»

Горячий воск стекал по тонкой свече, горячими каплями застывая на руке Олега. Рядом, в полумраке церковного благолепия, горячо молился Гришаня, по щекам его текли слезы.

— Пресвятая Богородица Тихвинская… — шептали губы подростка, глаза его благоговейно взирали на икону Божьей матери — Одигитрию Тихвинскую. Олег Иваныч тоже испытывал волнение, хоть никогда не считал себя слишком религиозным. Тем не менее… То, что он до сих пор жив, в значительной степени можно было объяснить только чудом…

В Пречистенский Тихвинский погост Олег и Гришаня прибыли вместе с людьми своеземца Мефодия, тем нужно было на местный рынок. Мефодий крепко обнял обоих на прощанье и даже прослезился. Подарил Олегу новую пестротканую рубаху и ярко-голубой зипун немецкого сукна с медными пуговицами. Затем посмотрел на развалившиеся кроссовки бывшего майора и, подумав, вытащил из сундука пару коротких сапог лошадиной кожи с тисненым узором. Сапоги оказались впору — нигде не жали, не промокали и, несмотря на отсутствие каблуков, были вполне удобны.

Почему Олег Иваныч решил последовать с Гришами, а не остался у Мефодия, он и сам толком ответить не мог. Ну, сидел бы у Мефодия, охотился бы. Может, набрел бы случайно на то самое место, где… где открывалась дыра во времени, что ли, если так можно выразиться. Но, вообще, не факт, что набрел бы. Он уж и забыл, где это. Только приблизительно помнил, и то не был уверен… А вдруг дыра эта уже больше и не открывается? А если и открывается, то, может, раз в сто лет? Значит, не стоит сидеть сиднем у черта на куличках, а попытаться добраться до того же Новгорода, а там… Что «там», Олег Иваныч пока представлял себе крайне приблизительно, вернее, почти вообще никак. Правда, еще со школы помнил о том, что средневековый Новгород был красивым и богатым городом, которому постоянно приходилось отражать нападения крестоносцев да разных прочих шведов. Вот, пожалуй, и все.

Олег Иваныч отпустил небольшую бородку, перевязал отросшие волосы узким кожаным ремешком и, в дареном зипуне, сапогах и пестрой рубахе, ничем не отличался от местных жителей, правда, кроме джинсов, кои он, по здравому размышлению, оставил — уж больно прочными и удобными они были, к тому ж почти не отличались от местных портов, ежели не очень присматриваться…