И вдруг я увидел впереди отсвет. Маленький желтый лучик выходил из стены слева, и пылинки плясали в его призрачном конусе.
Я добрался до него и заглянул туда. Это было похоже на глазок. Маленькое отверстие в стене, судя по всему, было предназначено для того, чтобы за кем-то подглядывать.
Я увидел комнату. Я наблюдал за происходящим сверху. Я не знаю, как это было сделано - так, что из небольшого отверстия я обозревал сразу всю комнату. Но видимость была хорошей. И то, что я увидел, очень мне не понравилось.
Это была комната пыток - достаточно большая и достаточно хорошо освещенная. У стены стоял стол, а за ним сидели три человека в коричневых сутанах с широкими белыми воротниками. Сверху было хорошо видно, что головы у них были выбриты - не полностью, а так, что над ушами оставался венчик волос. Тем, кто не знает, объясню - так выглядят католические монахи.
Они сидели за столом, покрытым черной скатертью. На столе стояло высокое медное распятие, и песочные часы, и горящие тонкие свечи необычной высоты - чуть ли не в метр каждая. А еще там лежала большая книга - один из монахов макал в чернильницу гусиное перо и писал в ней.
– Итак, - произнес он, - продолжим. Франсиско Веларде, ваше дело рассмотрено сеньорами инквизиторами, уважаемыми лиценциатами Хуаном Белтраном и Кристобалем Эресуэло, в присутствии дона Луиса де Рохаса, главного викария, замещающего судью, и советниками. Ввиду единогласия в отношении вашего дела, Франсиско Веларде, вы должны сознаться и покаяться для облегчения вашей грешной совести!
– В чем я должен каяться? - прохрипел тот, кого назвали Франсиско Веларде. - В том, что я люблю Бога нашего так, как и должно любить его? В том, что денно и нощно обращаюсь к Нему и слышу глас Его, подобный гласу вопиющего в пустыне разврата вашего и сребролюбия вашего, жалкие вымогатели денег, прячущиеся под маской благочестия? Конечно, вы достигли единогласия в отношении моего приговора! Воры всегда достигают единогласия, когда речь идет о чужом имуществе. Да, я был достаточно богат. Но теперь я лишился всего! Вы забрали все, что у меня было, именем святой инквизиции. Чего вы еще хотите? Не довольно ли с меня? В чем мне каяться?! Вы продаете индульгенции - отпущение грехов за деньги. Неужели денег моих, что вы отняли у меня, недостаточно, чтобы отпустить все грехи мои на двести лет вперед?
Франсиско было лет около сорока. Он был человеком худым, если не сказать изможденным. Это было видно, поскольку он был полностью раздет. И еще было видно, что над ним уже неплохо поработали. Рот его был разорван с обеих сторон, и трудно было уже различить, где кончаются разбитые губы, а где начинается сплошная кровавая рана. Обритая голова вся была покрыта коричневыми пятнами - словно огромными мертвыми мухами. Тело его покрывали фиолетовые полосы кровоподтеков. Он сидел на деревянном стуле с высокой спинкой. Руки его были завернуты назад и связаны за спинкой стула. Ступни его ног находились в черных ящиках с винтами. А на бедре была грубая колючая веревка. В веревку эту была пропущена палка, она закручивала веревку настолько, что веревка впилась уже не в кожу - в мясо. Нога Франсиско посинела. Он испытывал невероятную боль и все же держался достойно.