– Идет, – проворчал Декстер. – Не хочу иметь ничего общего с арестантами.
Дальше ехали молча. Дорога была неровной, и, как только возбуждение, связанное с побегом, немного улеглось, Робина стало укачивать. Он с наслаждением вытянулся на заднем сиденье, отдаваясь во власть легкой дремоты.
– Зачем ты связался с мальчонкой? – прошептал Фрицо, думая, что ребенок уснул. – Надеюсь, не собираешься вовлечь его в какое-нибудь грязное дельце?
– Не раскатывай губы, старый педераст! – зарычал Декстер. – Он мой брат. Не рассчитывай, что займешься его задницей, а не то я отрежу твою сардельку!
– Да я ничего такого и не сказал, – поспешил успокоить его итальянец. – Просто беспокоюсь, вот и все. Он совсем юный, будет как бельмо на глазу. Пусть поменьше высовывается. Как он оказался в психушке?
– Причина та же, – ответил юноша. – Политический заговор.
– Да… Да… – проговорил Фрицо, воздерживаясь от комментариев.
У Робина возникло ощущение, что воспитатель боится Декстера и одновременно испытывает к нему отвращение. Но поразмышлять об этом мальчик не успел: он уютно свернулся на коврике сиденья и заснул.
Когда Робин проснулся и посмотрел в окно, вокруг были поля. Над арбузными плантациями, раскинувшимися по обе стороны дороги, завис плотный туман. Поскрипывала на ветру ветряная мельница. И вновь у Робина замерло сердце от встречи с необозримым простором, уходящим далеко за горизонт. Он понимал, что «родовой замок», в котором прошло его детство, был лишь светящейся точкой в бескрайнем море звезд, крошечной булавочной головкой, торчащей из ткани бесконечности. Да и существовал ли он на самом деле? Вопреки тому, что Антония ему рассказывала на протяжении многих лет, Америка отнюдь не представляла сплошную мусорную кучу и не была покрыта ни дымящимися руинами, ни зловонным черным снегом. Среди мужчин и женщин, с которыми Робину довелось встречаться, не так уж часто попадались уроды и вовсе не было кошмарных чудовищ. Эти люди порой отличались наивностью, но не злобой. Некоторые, такие как Санди Ди Каччо, даже пытались ему помочь. Что касается Джудит Пакхей, то она вела себя не как тюремщица, а, напротив, облегчила ему побег. Либо Антония была плохо осведомлена, либо страх и враждебность лишали ее суждения объективности. Разобраться во всем этом было непросто.
Наконец подъехали к ранчо – горстке приземистых деревянных убогих строений. Сбившиеся в кучу кособокие бараки, казалось, не слишком удачно приземлились, после того как их сбросили с облаков. Посетителей реабилитационного комплекса приветливо встречала облупившаяся вывеска: «Вольное семейство Фрицо». Прямо за домиками начинались плантации, с большинства грядок урожай был убран подчистую.