— Какой Леопольд? — Графиня была сбита с толку; было очевидно, что она ничего об этом не слыхала.
Бёкки быстро ей все объяснила. Графиня прижала ладони к вискам, изумленно качая головой.
— Где сейчас граф? — спросила Аделаида.
— Он заболел. Он рассказывал мне это, и вдруг ему стало плохо — он побледнел и схватился за сердце… А я бросилась опрометью сюда…
— Значит, вы на моей стороне?
— Ну конечно! Naturlich! Аиf alle Zeiten!
Она сделала реверанс — поневоле неуклюжий, потому что ей пришлось придержать распахивающуюся полу халата. Строгая, придирчивая, но, по сути, добрая и верная душа!
— Я оденусь мгновенно, — сказала Аделаида. — К черту ванну, я и так чистая. Бекки, подай мое белое шелковое платье. На сегодня мы откладываем траур. Я должна быть в отличном настроении. Я спешу. Куда запропастился этот Джим? Почему он еще не вернулся?
Так как Бекки не могла ответить на этот вопрос, она промолчала, да и Аделаида уже чистила зубы в ванной комнате. Бекки вынула из гардероба белое шелковое платье — то, что Аделаида заказала накануне смерти Рудольфа и еще ни разу не надевала, — и положила его на кровать рядом с бельем и чистыми чулками.
Через десять минут Аделаида была уже одета, графиня пыталась уложить ей волосы. Бекки металась между туалетным столиком и гардеробом, поднося то шкатулку с драгоценностями, то духи, то помаду; а потом еще Аделаида вздрогнула, будто что-то вспомнив, и сказала:
— Бекки… послушай, там, в глубине ящика в конторке, лежит бархатная сумочка. Притащи ее сюда, будь другом.
Бекки достала красиво расшитую сумочку с золотым замочком; она была небольшая, с ладонь, но увесистая. Аделаида взяла ее и спрятала себе за корсаж. В ту же самую секунду раздался громкий стук в дверь.
Все трое переглянулись.
— Как моя прическа, Бекки?
— Недурно. Открыть дверь?
— Да, пожалуйста. Останьтесь рядом, графиня. Вы все-таки моя фрейлина.
Бекки отперла дверь и отступила назад.
Перед ними стоял барон фон Гедель с капитаном и командой солдат. Гофмейстер запыхался, жилка у него на шее билась, как маленький кулачок, под накрахмаленным белым воротником. Глаза барона быстро обшарили комнату, как бы чего-то ища, и Бекки поняла, что он ищет поднос. Должно быть, им нужно было его спрятать как улику, но теперь уже было поздно.
Прежде чем кто-либо успел раскрыть рот, графиня сердито шагнула вперед.
— Барон Гедель! Как вы объясните этот ужасный… этот отвратительный акт предательства и покушения на убийство?
Не глядя на нее, Гедель повернулся к капитану.
— Отведите графиню к мужу. Он болен. Здесь ее присутствие не требуется.