— Не бросайте меня, я прошу вас! — продолжала лепетать девушка.
Пафнутьев понимал, что Света действительно в ужасе, она, может быть, не сознает, что говорит, что с ней происходит. Но в следующее же мгновение до него дошло — Света прекрасно все понимает. Поднявшись на цыпочки, она не просто поцеловала Пафнутьева в губы, как это бывает на вокзальных встречах-проводах, — нет, она сделала это со всей силой, на которую была способна.
— А ты не убийца случайно? — на всякий случай спросил Пафнутьев, призвав остатки своего посрамленного разума.
— Я? — Света отшатнулась на мгновение и тут же, не раздумывая, через голову сорвала с себя полупрозрачную длинную сорочку, отбросила ее в сторону, в угол, в темноту, и предстала перед Пафнутьевым во всей своей потрясающей наготе.
— Ты когда-нибудь видел таких убийц? — звенящим, но радостным голосом спросила Света. — Отвечай! Немедленно! Ты видел когда-нибудь таких убийц?!
— Честно говоря — никогда, — искренне сказал Пафнутьев. — Думаю, что больше и не увижу.
— Увидишь, если сам захочешь!
— Как не захотеть, — пробормотал Пафнутьев слова беспомощные, но правдивые.
— Ты не уйдешь, нет? Не уйдешь? — теперь в вопросах Светы был уже не страх, в ее голосе были другие чувства, более естественные для таких положений, когда в темной комнате наедине остаются мужчина и женщина.
— Павел Николаевич! — вдруг раздался из-за двери обеспокоенный голос Худолея. — Ты живой, Паша?
— Местами, — ответил Пафнутьев негромко, но Худолей его услышал.
— Нужна помощь?
— Пока держусь.
— Виноват, — пробормотал тот.
Сознавал и понимал Пафнутьев, что с каждой минутой этой сумасшедшей ночи в комнате, залитой лунным светом, в доме, где совершено уже два убийства и, кто знает, не произойдет ли еще чего-нибудь кошмарного, от него, сурового и неподкупного, циничного и насмешливого, потребуется нечеловеческая выдержка, сила воли, а то и суровая самоотверженность.
— Хочешь выпить? — спросила Света шепотом.
— Хочу.
— Виски?
— Больше ничего нет?
— Шампанское.
— Годится.
Светясь в лунном сумеречном свете, Света пробежала в угол комнаты, через несколько секунд там раздался громкий хлопок, и вот она уже здесь, рядом, стоит перед Пафнутьевым и в руках ее два больших, господи! Два больших бокала, доверху наполненных пенящимся шампанским.
Пафнутьев выпил до дна, взахлеб, не останавливаясь, последние капли уже стекали у него по подбородку.
— Хочешь, скажу одну вещь? — спросила Света.
— Хочу.
— Никому не скажешь?
— Никому.
— Клянись.
— Клянусь.
— Клянись всем, что видишь вокруг! — потребовала Света.
— А что я вижу вокруг?