— Здесь нет никакого леса, — сказала она, — но в миле отсюда есть парк или небольшая рощица. Может быть, немного дальше, чем в миле. Я просто вспомнила, что видела ее однажды. Не могли бы мы спрятаться там или что-нибудь в этом роде, я не знаю.
— Что за парк? Если это всего лишь кучка деревьев...
— Нет, несколько акров, но дорога туда очень грязная и ухабистая...
— Если нам удастся до нее добраться, это нас устроит.
— Неужели мы не сможем сделать это, Шелл? Неужели не дотянем?
— Пуля, должно быть, попала в самое дно бензобака. Немного бензина все болтается там и продолжает выплескиваться наружу, но немного попадает и в мотор. Я не знаю.
Мотор снова кашлянул.
— Мне кажется, мы уже близко... — начала Эллен и пригнулась к ветровому стеклу, пытаясь разглядеть неясные очертания кустов на обочине, проносящиеся мимо дороги. В этот момент мотор кашлянул в последний раз и заглох окончательно.
Я переключил скорость на нейтральную, выжал сцепление и несколько раз попытался снова завести мотор, однако ничего, кроме надрывного воя стартера, не получалось. Мы продолжали катиться по инерции, делая около пятидесяти миль в час, и постепенно сбавляя скорость. Дорога крутым изгибом свернула вправо, и я аккуратно вписал «кадиллак» в кривую, стараясь не потерять слишком много скорости на повороте. Преследующая нас машина исчезла из вида, скрытая кустарником, росшим по краям кювета.
— Вот она! — закричала вдруг Эллен. — Эта узенькая дорожка справа!
Я тоже увидел ее. Она была в нескольких метрах впереди, как раз у того места, где дорога снова сворачивала налево. Узенький проселок ответвлялся под прямым углом от шоссе, по которому мы мчались. Даже потеряв скорость, было почти невозможно свернуть на него, не врезавшись в стоящее на углу одинокое дерево, да еще с единственной здоровой рукой на руле. Но я не стал сбавлять скорость и по весьма существенным причинам.
Еще несколько секунд, и мы будем вне поля зрения преследователей, скрытые от них поворотом шоссе. Здоровой рукой я перехватил руль как можно левее, резко крутанул его вправо и сразу же вывернул обратно. Нас дернуло в сторону, машина качнулась и влетела на проселок, едва не задев крылом толстый древесный ствол. Даже комар свернул бы себе шею на таком повороте, но мой «кадиллак» каким-то чудом с ним справился и устало запрыгал по кочкам и выбоинам проселка, который тянулся прямо ярдов на сто и затем сворачивал в сторону.
Я выключил свет, и мы продолжали трястись по проселку в темноте.
Поворот почти полностью погасил скорость, и стрелка спидометра дрожала где-то на двадцати милях, постепенно сползая влево.