Граф раздраженно махнул рукой.
– Если вы настаиваете, я готов поверить, что она чиста, как первый снег, и делает честь себе подобным. Но все-таки вам она не жена.
– Вы решительно отказываетесь признать ее моей женой? В таком случае я вам не сын. Можете без колебаний лишить меня наследства.
Лицо Рексхэма приобрело багровый оттенок.
– Вы прекрасно знаете, что так поступить я не могу! Титул и почти все состояние достанутся вам. Они перейдут по наследству к старшему сыну от старшего сына, как и должно быть.
Кайл вспыхнул.
– И это значит, что я не могу жить так, как пожелаю, и у вас нет выхода?
– Да. Неужели я не вправе надеяться на вашу рассудительность и чувство долга?
Кайл поднялся и начал раздраженно вышагивать по комнате, стук сердца отдавался у него в висках. С самого приезда домой он избегал оставаться с отцом наедине, зная, что спор неизбежен, а он пока не мог разрешить противоречие между долгом перед Трот и обязанностями наследника Рексхэма. Но дольше откладывать неприятный разговор было невозможно. Как положить ему конец, не доводя дело до смертельных обид и разрыва?
Отношения Кайла с графом с давних лет представляли собой сложное сочетание привязанности, долга и напряжения. Старик унаследовал поместье уже после того, как оно пришло в упадок, и упорным трудом привел в его в порядок. Он стал справедливым и изобретательным землевладельцем и добросовестным членом палаты лордов. Но когда речь заходила о семье, граф всеми силами оберегал близких и требовал от них беспрекословного подчинения.
Напомнив себе о достойных восхищения качествах отца, Кайл произнес почти спокойно:
– В путешествии я скучал по вас, отец, Я вернулся не для того, чтобы вновь ссориться с вами.
Рексхэм переменился в лице.
– Вы никогда не называли меня отцом.
– Значит, самое время начать. Я ценю ваше мнение, но не позволю вам распоряжаться моей жизнью, как в детстве.
– Я вовсе не собирался распоряжаться вашей жизнью! Я просто… просто пытался уберечь вас от ужасной ошибки…
Кайл грустно улыбнулся. Его отец деспот, но руководствующийся благими намерениями.
– Трезвость суждений – это прекрасно, но на ошибках мы учимся.
Губы отца нехотя растянулись в улыбке.
– Вы правы, но нелегко сидеть сложа руки, видя, как твой сын губит себя.
– А когда вы были ребенком, вам тоже было невыносимо сидеть сложа руки и видеть, как ваш отец губит все семейство Ренбурн?
– Пожалуй, да. – Рексхэм озадаченно потер подбородок. – Об этом я никогда не думал…
За долгие месяцы, проведенные в тюрьме By Чжо-на, Кайл успел подумать о многом, искал взаимосвязь тех событий, о которых редко вспоминал. Страдания подобно безрассудству помогают приобретать опыт. Пришло время поделиться своими прозрениями, упрочить отношения с отцом.