Вот они выскочили к узкому, перекинутому через реку, мостику. Не колеблясь, волчица помчалась через него, на другую сторону. Бэрби замешкался — странно, он никогда раньше не боялся текущей воды… Но собака была уже совсем близко, и, сделав над собой усилие, он двинулся вслед за Април. Вблизи мост оказался не таким уж и узким — во всяком случае, по нему проходила железнодорожная колея.
Пес без колебаний тоже устремился на мост вслед за волками.
Бэрби был уже на полпути, когда рельсы у него под ногами вдруг запели. Снова, нетерпеливо и протяжно, прогудел поезд, и его жестокий, болезненно яркий прожектор, выглянув из-за поворота, разорвал полумрак в какой-то миле от моста. Бэрби мчался из последних сил — он во что бы то ни стало должен был опередить поезд.
Април Белл уже поджидала его на другом берегу. Широко раскрыв пасть, она сидела чуть в стороне от дрожащих, звенящих рельсов. Последним отчаянным усилием Бэрби повалился в кювет рядом с ней. Застучали колеса, тугим гулом отозвался мост. Раздался полный смертельного страха собачий вой. Чуткие уши Бэрби уловили всплеск от упавшего в реку тела. Волчица довольно ухмыльнулась.
— Мистеру Турку этого, пожалуй, и хватит, — радостно промурлыкала она. — И мне кажется, что и с его гнусной хозяйкой мы справимся ничуть не хуже… Несмотря на все ее серебро и смешанную кровь!
Бэрби содрогнулся. Оседала поднятая промчавшимся поездом пыль, стих звон рельсов. Он вспомнил, как Ровена упала, споткнувшись о поребрик. Вспомнил, и жалость острая, как страх перед серебряным кинжалом, пронзила сердце Бэрби.
— Не надо, — прошептал он. — Бедная Ровена, мы и так доставили ей достаточно неприятностей!
— Это война, Вилли, — сурово ответила белая волчица. — Война двух рас. Однажды мы ее уже проиграли. Но теперь у нас есть шанс. Мы не должны его упустить. Нет и не может быть пощады изменникам, вроде этой черной вдовы — тем, кто, принадлежа к нам по крови, переметнулся на сторону человечества. К сожалению, сейчас времени у нас уже не осталось. Что ж, будем надеяться, что нам удалось расстроить планы Ровены.
Она поднялась с земли.
— А теперь пора идти домой. Пока, Бэрби, — и она затрусила прочь, вдоль железнодорожного пути.
Бэрби остался один. Разгорающееся на востоке пламя жгло, словно раскаленное железо. Ужас наполнил его душу — Бэрби не знал, как вернуться домой. Неуверенно он попытался мысленно нащупать, учуять, услышать свое тело.
И Бэрби почувствовал его, неподвижное и замерзшее, лежащее в постели, в обшарпанной квартирке в доме на Хлебной улице. Бэрби попытался перенестись в тело — примерно так же, как он иногда пытался проснуться во время особо неприятного кошмара.