Внизу живота будто граната взорвалась, боль была такой, что перехватило дыхание, и даже завопить не удалось. Кирилл скрючился, приседая на корточки и зажимая руками то, что сейчас горело огнем, и повалился на бок, ибо ни стоять, ни сидеть, ни лежать он сейчас не мог — мог только БЫТЬ СКРЮЧЕННЫМ и обреченно ожидать повторного удара, и у него не было возможности прикрыть голову, потому что не было в мире такой силы, которая могла бы оторвать сейчас его руки от промежности.
Однако Гмыря бить его больше не стал. Когда Кирилл сумел наконец выдохнуть и вдохнуть, в голове у него колокола били от нехватки кислорода. Капрал поставил стул на прежнее место, сел и с безразличием смотрел на страдания курсанта.
Впрочем, нет, не с безразличием, ибо когда Кирилл сумел сделать второй выдох и вдох, Дог сказал:
— Это тебе, сучонок, за то, что ты трахаешь чужих баб!
Ответа он не ждал, да его и быть не могло — Кирилл едва-едва сумел разогнуть скрюченное тело, подползти к стене и привалиться к ней боком. В паху по-прежнему горело, и это был незатухающий пожар. И только теперь ему стало понятно, что пожар этот всегда, везде и всеми назывался болью. Кроме тех, кто эту боль испытывал…
— Полагаю, тебе сейчас бабу покажи, ты заплачешь. — В голосе капрала звучало злорадство. — Полагаю, в ближайшие несколько дней тебе будет не до баб. Да и потом, когда ты снова полезешь на них, ты всякий раз будешь вспоминать капрала Гмырю. И радоваться, что он не сделал тебя полным импотентом.
Пожар, наконец, начал стихать. В голову снова вернулись мысли.
Первая состояла всего из четырех слов: «Я убью тебя, мразь».
Кирилл повторил ее мысленно, потом прошептал.
— Что ты там бормочешь, матерь твою за локоток!
— Ничего! — простонал Кирилл.
— Вот и хорошо, — сказал Гмыря. И вдруг заорал: — Каблукова!
Распахнулась дверь, в помещение вошла Сандра. На ней была не иссиня-черная форма курсанта Галактического Корпуса, а цвета хаки армейский комбинезон. Когда она увидела Кирилла, глаза ее наполнились ужасом.
— Получай обрезка, — сказал Дог. — Вот он, твой любовничек. Теперь я смогу оставить вас наедине, не опасаясь, что ты доведешь его до состояния, когда он, потеряв голову, бросится на сексуальные подвиги. Хотя ты и способна завести любого, с этим парнем в ближайшие дни у тебя ничего не получится. Во всяком случае до дня нашего отлета он безопасен. — Гмыря встал и сложил стул.
Сандра продолжала с ужасом смотреть на Кирилла.
— Встать сможешь? — спокойно спросил Гмыря.
— Попытаюсь, — простонал Кирилл.
Он осторожно, по стеночке, начал подниматься на ноги.