— Нет, я не могу пойти на это, — сказала она наконец. — Не могу нарушить закон только ради того, чтобы сберечь себе немного времени и нервов. Гэннон в безопасности. Насколько я знаю, она единственная, кому может грозить этот малый. Так что будем играть по правилам.
Рорк подошел к ней сзади и начал массировать плечи. Теперь они оба смотрели на фотографии Джекобс и Кобб. До и после убийства.
— Ева, если ты играешь не по правилам и нарушаешь закон, то делаешь это только для них. Не для себя.
— Ко мне это вообще не имеет никакого отношения.
— Если бы это не имело к тебе отношения, ты не смогла бы делать свое дело так, как ты его делаешь. День за днем. А тогда кто поднял бы знамя и бросился на защиту таких людей, как Андреа Джекобс и Тина Кобб?
— Какой-нибудь другой коп, — ответила она.
— Других таких нет. — Рорк прижался губами к ее макушке. — Никто не знает психологию жертв и преступников лучше, чем ты. Когда я осознал это, то стал честным человеком. Так или не так?
Ева повернулась и посмотрела ему в глаза.
— Ты обязан этим только самому себе.
Она понимала, что он думает сейчас о своей матери, и страдала оттого, что не могла заступиться за давно погибшую Сиобан Броди так же, как заступалась за других незнакомых людей. Не могла помочь мужу восстановить справедливость в отношении женщины, которую он никогда не знал, но которая любила его и приняла мученическую смерть от руки его собственного отца. Это случилось слишком давно и слишком далеко отсюда. В Ирландии.
— Если бы я могла повернуть время назад, — мед ленно сказала Ева, — я сделала бы все, чтобы заставить его заплатить за содеянное. Заступилась бы за нее. Ради тебя.
— Мы не можем изменить историю, верно? Ни ради моей матери, ни ради нас самих. Но если бы могли, я доверил бы это дело только тебе. Только ты могла заставить меня отказаться от мести и положиться на правосудие. — Рорк провел пальцем по выемке на ее подбородке. — Лейтенант, как только вы решите нарушить закон, вспомните, что есть люди, которые ради вас готовы на все и при этом плевать хотели на правила.
— Может быть, и вспомню… Ладно, иди помогать Финн. Найди то, что я смогла бы использовать.
Рорк ушел, а Ева еще долго сидела, забыв про кофе и глядя на доску с портретами убитых. В каждой из жертв она видела себя. В Андреа Джекобс, окровавленной и брошенной. В Тине Кобб, избитой и лишенной имени.
Но она пережила это. Пережила и стала другим человеком. «Нет, — подумала она, — изменить историю нельзя. Но ее можно знать и пользоваться этим знанием. Еще как можно, черт побери!»