Мне показали фотографии.
— Вообще-то мы стараемся фотографий не показывать, — объяснила она, видя мое озадаченное лицо, — их обаяние не во внешности…
Я поддалась уговорам и согласилась взять на испытательный срок некую Александру.
— Купи ей костюм от Готье, — предложила Вероника, когда мы сели в машину. — Я видела в «Италмоде» — жеваная рубашка с галстуком и широкие штаны.
Я не видела Веронику с тех пор, как она вернулась из Куршевеля. Она рассказывала об отдыхе так, как было принято рассказывать о том, что стоило тысячу семьсот долларов США в сутки, не включая цену на подъемник: чуть-чуть высокомерно, чуть-чуть снисходительно, перекидывая из одной истории в другую имена звезд и олигархов так, как перекидывают макароны — из кастрюли в дуршлаг, из дуршлага — в тарелку; менялись только внешние обстоятельства, а содержимое оставалось тем же: приемы, романы, шубы и эта гадюка Ксюша (Ульяна, Светлана — неважно), которая выглядела великолепно…
Александра появилась в моем доме утром следующего дня. Я с любопытством разглядывала ее: короткая стрижка, стремительные движения и странная привычка прищелкивать каблуками, как у белогвардейцев в фильме «Адъютант его превосходительства».
Раньше Александра работала во вневедомственной охране. Она была сержант.
— А у тебя есть разрешение на оружие? — спросила я.
— Есть. Не табельное, конечно.
Мы подъехали к отделению милиции.
— Если меня не будет через полчаса, — инструктировала я Александру, — позвони мне с машинного телефона. Если я не возьму, звони по этому номеру, зовут Вадим, и говори, что меня задержали в милиции.
Я им доверяла еще меньше, чем в свое время Олежеку.
Глядя на сосредоточенное лицо Александры, я вспомнила ее анкету, из которой следовало, что она не рожала, не растила и не разводилась.
— Чего-то ты выглядишь не очень, — удивился опер, который полгода назад не понимал, зачем мне знать, сразу ли умер мой муж.
— Я в больнице лежала, — непонятно зачем объяснила я.
В кабинет зашел второй — «наш», по словам Вадима, и я обратилась сразу к нему:
— Убийца угрожает моему водителю. Мы поставили там охрану. Но им звонят…
— Телефон на прослушку ставить не будем, — перебил опер, — таких идиотов, кто звонит со своего номера, уже давно нет. Все ж телевизор смотрят.
«Наш» опер взял с пола тазик, заботливо поставленный под протечку на потолке, и вышел с ним в коридор. Я подождала, когда он вернется.
— Ваш этот Вова Крыса скрылся с места постоянного проживания. Ориентировку на него мы разослали. Теперь только ждать — может, засветится где-нибудь.