– Господа офицеры, – сказал полковник через силу. – Сегодня утром среди солдат, если не ошибаюсь, было заметно некоторое волнение, да и среди вас, если не ошибаюсь, тоже – в связи с появлением людей в так называемой Татарской пустыне.
Его слова с трудом преодолевали стену молчания. Было слышно, как по залу носится муха.
– Речь идет… – продолжал полковник, – речь идет о воинских подразделениях северного государства, которым поручено разметить пограничную линию, как это сделали и мы много лет назад. Поэтому они не подойдут к Крепости, а, скорее всего, разбившись на небольшие отряды, поднимутся в горы. О чем и сообщает мне в письме его превосходительство начальник генерального штаба.
Говоря это, Филиморе испускал продолжительные вздохи, свидетельствовавшие не о нетерпении или страдании, а просто о старости; казалось, даже голос у него вдруг постарел, таким он стал глухим и надтреснутым, а глаза подернулись мутной желтоватой пленкой.
Да, полковник Филиморе с самого начала чувствовал, что так и будет.
Что это не враг – ему было совершенно ясно: конечно же, он не создан для славы, в чем имел возможность убедиться всякий раз, когда поддавался глупым иллюзиям. Ну почему, яростно спрашивал он себя, почему ты опять позволил себя обмануть? Ведь с самого начала чувствовал, что все кончится именно так!
– Вам известно, – продолжал он нарочито безразличным тоном, стараясь не выдать всей накопившейся в душе горечи, – что пограничные столбы и другие демаркационные знаки были установлены нами много лет назад. Но, как сообщает его превосходительство, остался один неразмеченный участок. Для завершения этой работы на место отправится подразделение под командованием капитана и одного из младших офицеров. Участок находится в горах, там, где тянутся две или три параллельные гряды. Нет нужды добавлять, как было бы хорошо, если бы мы смогли продвинуться поглубже и оставить северный склон за собой. Дело не в том, что он так уж важен в стратегическом отношении, надеюсь, вы понимаете, что там, наверху, никакие военные действия невозможны, да и для маневров место неподходящее… – Полковник немного помолчал, о чем-то задумавшись, потом добавил: – Да, для маневров… так на чем я остановился?
– Вы сказали, что нужно продвинуться как можно глубже, – подсказал майор Матти с подозрительной поспешностью.
– Ах да, я сказал, что нам следовало бы продвинуться как можно глубже. К сожалению, дело это нелегкое: северяне нас опередили. И все же… Ну да ладно, об этом потом, – сказал он, глядя на подполковника Николози.