– Почему?
– Потому что все это сплошная инсценировка, цирк, да и только. Мой Юстас подговорил их Юстасов – вот и все.
Физиономия коменданта ты и вытянулась.
– Когда мы с вами виделись в прошлый раз, вы уверяли, что без помощи Юстасов никакого сговора быть не может… но теперь уже все равно.
– Я рад, что вы наконец разобрались, что к чему.
– Не будем зря терять время, – нетерпеливо вмешался Паллам. – Все это не имеет никакого значения. Доказательства, которые подтверждают ваши слова, достаточно весомы – как бы мы к ним ни относились.
Получив подсказку, комендант продолжал:
– Я сам провел кое-какое расследование. На протяжении двух лет у нас бывали мелкие неприятности с ригелианами, но ни одной особо серьезной. И вот после того, как вы свалились на нашу голову, происходит массовый побег. Очевидно, он был запланирован задолго до вашего появления, но, тем не менее, случился вскоре после него, да еще и при обстоятельствах, наводящих на мысль о посторонней помощи. Спрашивается, откуда пришла поддержка?
– Понятия не имею, – многозначительно произнес Лиминг.
– Восемь моих охранников, то и дело оскорбляя вас, постепенно вызывали вашу враждебность. Из них четверо находятся в госпитале с тяжелыми ранениями, еще двоим предстоит отправка в район боевых действий. Полагаю, что раньше или позже двое остальных тоже попадут в беду – это всего лишь вопрос времени.
– Двое остальных взялись за ум и заслужили прощение. С ними ничего не случится.
– Неужели? – Комендант был явно удивлен.
Но Лиминг не унимался:
– Я не могу дать таких же гарантий тем, кто расстрелял беглецов, их офицеру или начальнику, приказавшему расстрелять беззащитных пленников.
– Мы всегда расстреливаем заключенных, виновных в побеге. Это давно установленное правило и необходимая мера устрашения.
– А мы всегда расправляемся с палачами, – парировал Лиминг. – Это тоже давно уже установленное правило и мера устрашения.
– Говоря «мы», вы подразумеваете себя и вашего Юстаса? – встрял Паллам.
– Да.
– А какое до этого дело вашему Юстасу? Ведь жертвы-то не земляне. Просто кучка буйных ригелиан.
– Ригелиане – наши союзники. А союзники – значит друзья. Мне претит, когда их хладнокровно и бессмысленно уничтожают. А Юстас очень чутко реагирует на мои настроения.
– Но не обязательно им повинуется?
– Нет.
– На самом деле, – наседал Паллам, решив все выяснить фаз и навсегда, – если рассмотреть вопрос, кто кому подчиняется, то именно вы служите ему.
– Во всяком случае, частенько, – признался Лиминг, перекосившись, как будто у него только что выдернули больной зуб.