— Нормально, есть контакт.
— Ну?!
— Ошибка вышла, — упустить такую возможность я не мог, — нам в другую сторону…
— Куда? — слегка упавшим голосом осведомился Сергей.
— В Уругвай, — скрыв тяжким вздохом смех, очень серьезно сообщил я. — Надо пересаживаться…
— …?!
Интересно, у него Уругвай с этим эпитетом ассоциируется? Или просто расстроился мужик?
Выждав еще с полминуты (пока делал несколько жадных глотков из фляжки — пить отчего-то хотелось ужасно), я покаялся в том, что в Южную Америку нам пока не надо. Как-нибудь в другой раз. Инки с аптеками, то есть, ацтеками, типа, подождут.
Капитан, конечно, обиделся, возможно, даже сильно — я в темноте не видел. Зато слышал — в «Альфе», оказывается, тоже ругаться умеют.
«Урегулировав» недоразумение, я не спеша обрисовал Сереге картину. Сходить нам, в принципе, не надо — конечно, если состав действительно идет в сторону Одессы. Поскольку, перефразируя Володю Высоцкого, «а нам туда и надо». Может, и не в саму Южную Пальмиру, но куда-то в том направлении — точно. Разберемся, чего там… Я вот тоже, когда первый раз на Аравийский полуостров попал… впрочем, извиняюсь, это я снова от избытка чувств лишнего сболтнул.
На этой оптимистичной ноте мы и решили отправиться на боковую, тем более что вернулся отдежуривший свое Вовчик и «на пост» заступил заспанный и вполголоса матерящий «этих недобитых коммуняк-энкавэдистов» Штырь, а это означало, что скоро одному из нас предстоит его сменить…
Дежурить мне выпало в самое гиблое и нелюбимое большинством людей нашей профессии время — перед самым рассветом, в так называемый «час быка» — в «собачье время» по-нашему.
Впрочем, дежурить именно в это время я вызвался сам — не поверите, но мне по-настоящему хорошо думается именно в этот предутренний час — вот такая у меня есть странная, но полезная в нашем деле особенность. А подумать и проанализировать было что…
Будить меня не пришлось — по старой привычке я проснулся за несколько минут до положенного срока, поднялся с лавки и, стараясь не упасть от тряски раскачивающейся из стороны в сторону платформы, выбрался из приютившего нас автомобиля.
Сидящий у невысокого бортика платформы Штырь, дежуривший передо мной, обернулся и, приветственно кивнув, встал. Передав мне выключенный «ночник» и непривычно длинный за счет прикрученного глушителя «Кипарис», он сильно, до хруста, потянулся.
— Доброе утро. Присаживайтесь. — Боец кивнул на кучу какой-то ветоши — и где он только ее раздобыл? — Жестковато, конечно, но сидеть можно.
— Как оно? Тихо?
— Угу. — Штырь аппетитно зевнул и, покопавшись в кармане, протянул мне измятую пачку, в которой осталось всего две сигареты. — Так тихо, что у меня от грохота уши опухли. Нарушайте на здоровье. Тут как раз до утра…