Голос донесся из прошлого, из его детства. Голос из могилы. Он вздрогнул при воспоминании об этом голосе. Естественная реакция, хотя прошло так много лет. Часто неразборчивая речь Блэкки Бодро заканчивалась оплеухой по лицу сына.
Джек распахнул окно и облокотился на подоконник. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул сладкий запах самшита, легкий аромат магнолии и глицинии. И за всем этим пьянящим дурманом чувствовался темный, коварный запах заболоченной реки-смесь испарений земли и гниющей рыбы.
Благоухание цветов, ласкающий теплый ветерок, птичье многоголосье унесло его в прошлое.
Он вспомнил, как девятилетним мальчишкой, маленьким и худым, босым и неумытым, убегал прочь от брезентового шалаша, который считал своим домом. Он убегал от своего отца, стремясь укрыться на болоте, и его босые ноги поднимали пыль на протоптанной тропинке.
На болоте он мог быть кем угодно и делать что угодно. Там не было ни границ, ни запретов. Он мог владеть целым островом, стать царем аллигаторов, притвориться знаменитым преступником, который разыскивается полицией. Разыскивается за убийство своего отца, которое он совершил бы, будь он старше и сильнее…
— Дерьмо, — пробормотал он, отходя от окна.
Он оставил его открытым и направился в ванную комнату, в которую бывший владелец ЛАмур переделал гардеробную еще в двадцатые годы. Она до сих пор сохранила сантехнику и кафель из настоящего белого фаянса. Правда, вся эта красота потускнела и потрескалась от времени. Джеку повезло еще, что не сгнили водопроводные трубы.
Раздался щелчок, и приемник, стоявший на крышке старого туалета, ожил. Из него понеслись громкие звуки блюза в исполнении Захария Ричарда-«Моя малышка покинула меня». Несмотря на то что от музыки гудела голова, Джек автоматически двигался в такт блюза, наполняя раковину холодной водой. Музыка бросала вызов тишине своим беспокойным ритмом, руладами аккордеона и головоломными пассажами гитары.
Сделав глубокий вдох, он наклонился, сунул голову в раковину, вынырнул через минуту, ругаясь по-французски и отряхиваясь, как мокрая собака. Критическим взглядом он долго рассматривал свое лицо в зеркале, взвешивая аргументы «за» и «против» бритья, и не смахивая капли воды со своего орлиного носа. Он откинул мокрые волосы со своего высокого и широкого лба. Черные брови резко выделялись над налитыми кровью черными глазами. Красноватые линии на щеках, делающие его лицо сердитым, остались в тех местах, куда врезалась его «подушка».
В своем теперешнем состоянии он выглядел опасным и грубым и старался не попадаться людям на глаза. Во «Френчи» его знали как Джека Любимца Публики. Джека, у которого всегда была улыбка на лице. Джека— Дамского Угодника. Жителей Байю Бро удивляло, что их Джек Бодро в литературном мире слыл «современным мастером ужасов».