— Благодарю вас, дон Франсиско. Бурки давно поняли, какую ценность представляет дом в Лондоне. А Стрэнд — прекрасное место. — Он оглядел двор, где проходил праздник. — Я признателен вам также за этот день. Он сделал Констанцу счастливой.
— Она моя дочь, дон Найл. О, я знаю, это старая цыганская ведьма Ана убедила Констанцу, что я сомневаюсь в своем отцовстве и думаю, что из-за дочери погибла моя жена. Но это не так. У Констанцы есть родинка в виде сердца на правой ягодице. У меня такая же родинка, такая же родинка есть у брата Джеми, у отца, у покойного дедушки. И у двух моих сестер тоже. Если у меня и были какие-то сомнения, они тотчас же рассеялись, как только я увидел родинку.
Что же до матери Констанцы Марии Терезы, она была настолько же болезненна, насколько горда. Ее ужасно мучило, что она оказалась в плену у мавритан, она стыдилась этого не меньше моего. Разве может простая крестьянка Ана понять такие вещи? — Он вздохнул. — Будьте добры к Констанце, дон Найл. Она очень похожа на свою мать. Мне тяжело потерять ее, ведь я остаюсь совсем один. — Он быстро поднялся и присоединился к своим приятелям в противоположном конце двора.
Найла поразили его откровения — мимолетный взгляд, брошенный в душу Конда. Неудивительно, что он оказался таким щедрым, выделяя дочери приданое. Оно включало имение в Испании, виллу на Мальорке, огромную сумму в золоте и обещание новых сумм по смерти Конда, а теперь еще и дом в Лондоне. Лорд Бурк улыбнулся про себя. Мак-Уилльям останется довольным — Найл введет в семью богатую наследницу.
Слуга вновь наполнил его бокал, и он смотрел на танцовщицу с возрастающим чувством умиротворения. Допив вино, он встал и направился к себе в комнату, где его уже ждал слуга с приготовленной горячей ванной. Он вымылся в молчании, вдыхая аромат сандалового мыла. Потом тщательно вытерся.
— Где госпожа?
— Она ожидает господина в своей спальне рядом с вашей.
— Передай Ане, что я иду. Пусть она уходит. И ты тоже на сегодня свободен.
— Да, господин.
Найл оглядел себя в зеркале и остался доволен тем, что увидел. Болезнь и горе не оставили на нем никакой печати. Он повернулся, достал из шкафа какой-то небольшой предмет и вошел в надушенную спальню, где под одеялом на кровати лежала Констанца. При виде мужа ее глаза расширились.
— Ну что, потрясем местное общество? — игриво спросил он и, сорвав с нее изящный пеньюар и разодрав его в клочья, разбросал по комнате. — А теперь обеспечим мою честь и всем заявим о твоей невинности. — Он вытянул над кроватью руку и крепко сжал кулак — кровь брызнула на простыню. Констанца ойкнула, но Найл засмеялся. — Великолепно, любимая! Теперь гости не усомнятся в твоей девственности, — он тщательно обтер руку и швырнул полотенце в огонь. — Мочевой пузырь поросенка с куриной кровью, — объяснил он. — Ана дала мне его сегодня утром.