– Да, – протянул Рори, – я ничего не могу сделать, кроме как издали любоваться дочерью, которая не знает своего настоящего отца. Но не воображай, Адали, что на этом всему конец. Ты не можешь требовать от меня, чтобы я и дальше жил, словно ничего не произошло. Впредь я требую, чтобы ты писал мне дважды в год и рассказывал, как поживает моя дочь. Согласись, что это справедливо.
– Согласен, – кивнул Адали. Как человек практичный, он не мог не признать, что просьба Рори разумна. – Однако помни, что, когда она обвенчается, я не смогу передавать сведения из первых рук. Поговаривают, что леди Фортейн и молодой Девере уедут в Новый Свет, где все религии равны. Тебе придется довольствоваться тем, что я узнаю из ее писем матери.
– И тут ты прав, – ответил Рори.
– Я стану молиться за всех нас, особенно за тебя, Рори, – вмешался Каллен Батлер. – Ты простишь меня?
– За что, Каллен? Ты спас меня от меня самого, и, боюсь, Адали сказал правду. Я никогда не смогу открыто признать Фортейн дочерью, не покрыв позором ее и миледи Жасмин.
– Значит, решено? – деловито спросил Адали.
– Решено.
– А если тебя одолеет очередной приступ тоски, вместо того чтобы делать глупости, обратись лучше ко мне или к священнику, – посоветовал Адали улыбаясь. – Хорошо?
– Обязательно, – пообещал Рори.
Да, он будет тверд, но никто не помешает ему мечтать о том, что могло быть. Никто не запретит защитить свое дитя, если оно окажется в беде. Вся жизнь дочери, не считая первых двух месяцев и нескольких последних недель, прошла без него. Остается наслаждаться коротким счастьем встречи, прежде чем ома навсегда исчезнет из Ирландии.
– Тогда я возвращаюсь в замок, – объявил Адали и покинул дом.
– Прошу, отец Каллен, останьтесь, выпейте со мной виски. Похоже, вам оно сейчас не помешает. Как ни странно, но у меня такое ощущение, будто вам приходится куда тяжелее, чем мне и Адали, – заметил Рори, указывая священнику на стул у камина и наливая огненную жидкость в другую чашу. – На здоровье, – пожелал он, сделав первый глоток.
– На здоровье, – кивнул священник, проглотив сразу половину своей порции. Очевидно, силы вернулись к нему, потому что он нерешительно спросил:
– Ты в самом деле успокоился, Рори?
Магуайр пожал плечами:
– А что еще мне остается, святой отец? Кровь Христова, что со мной творилось, когда я вновь увидел лицо Аойф, впервые за все эти годы, и узнал правду! Сначала мне показалось, что я брежу, но потом… Значит, и после меня на земле кто-то останется! Моя дочь и ее дети. Это куда более счастливая участь, чем я рассчитывал.