Они вполголоса переговаривались, а священник читал тем временем заключительную молитву. Закрыв молитвенник, женщины закопошились, собирая со скамей свои сумочки и зонты.
— Откуда вы знаете? Да, я…
— Давайте выйдем.
Священник и мальчишка-служка направились в ризницу, а сторож погасил две свечи, зажженные к ежедневной службе.
Мегрэ и молодой граф вышли из церкви. Небо на горизонте слегка посветлело. Белыми пятнами проступали во тьме стены ближайших к церкви домов. Тут же, под деревьями, обступившими площадь, стояла желтая машина.
Видно было, что де Сен-Фиакр не в своей тарелке.
Он смотрел на Мегрэ с недоумением: возможно, его поразил затрапезный вид комиссара, его небритые щеки, видневшаяся из-под ворота пальто рубашка без пристежного воротничка.
— Вы поднялись в такую рань! — тихонько проговорил комиссар.
— Первый скорый поезд отбывает из Мулена в половине восьмого.
— Не понимаю. Но вы же никуда не поехали, раз вы…
— Вы забыли о Мари Васильефф.
Все было проще простого. И совершенно естественно.
Присутствие в замке любовницы Мориса создавало одни только лишние хлопоты. Так, значит, он сам отвез ее в Мулен, посадил в парижский поезд и на обратном пути завернул в церковь, заметив, что окна там освещены.
Но на этом комиссар не успокоился. Он старался понять, куда устремлен тревожный взгляд графа, горевший то ли ожиданием, то ли опасением.
— Похоже, с ней нелегко ладить, — вкрадчиво сказал Мегрэ.
— Она знавала лучшие времена. И потому очень обидчива. При одной лишь мысли, что я скрываю нашу связь…
— А как давно она длится?
— Чуть меньше года. Мари живет со мной не из корысти. Нам пришлось пережить немало трудных моментов.
Граф наконец перестал озираться. Мегрэ проследил за его взглядом и обнаружил, что тот прикован к священнику, который к тому времени успел выйти из церкви и стоял теперь за спиной комиссара. Ему показалось, что кюре и молодой граф многозначительно переглянулись и кюре чувствует себя так же неловко, как и молодой граф.
Комиссар хотел было окликнуть священника, но тот вдруг смущенно и торопливо поздоровался с ними и поспешно, словно спасаясь бегством, скрылся в приходском доме.
— Не очень-то он похож на обычного деревенского священника, — заметил Мегрэ.
Морис не отозвался. В освещенном окне показался священник: он уселся за завтрак, и служанка подала ему дымящийся кофейник.
Мальчишки с ранцами за плечами высыпали на улицу и потянулись к школе. Гладь пруда Богородицы вдруг засияла молочно-зеркальным светом.
— Какие распоряжения вы отдали относительно… — начал было Мегрэ.