Комиссар заторопился. Чуть погодя он уже шагал к замку и, не доходя метров ста до церкви, столкнулся с графом.
— Куда вы направляетесь? — осведомился Мегрэ.
— Никуда. Сам не знаю.
— Может быть, хотели зайти в церковь?
Этих обычных слов оказалось достаточно, чтобы согнать все краски с лица графа, словно слова эти содержали некий таинственный и жуткий смысл. Да, ничего не скажешь. Морис де Сен-Фиакр оказался, что называется, слаб в коленках. С виду здоровяк, крепыш, настоящий спортсмен, пышущий здоровьем и энергией. А приглядишься поближе — и видишь все пороки благородного происхождения. В мышцах его, уже слегка затянутых жирком, не было ни капли энергии. Вот и теперь после бессонной ночи он утратил не только апломб, но и вообще веру в себя.
— Вы уже заказали карточки-уведомления о похоронах?
— Нет.
— А как же ваши родственники, соседи, местная знать?
Молодой граф вспылил:
— Они не придут. Разве вы сами не понимаете?
Раньше — да! Когда был жив отец… Во время охотничьего сезона у нас в замке неделями гостило до тридцати человек.
Мегрэ знал это лучше, чем кто-либо другой: когда-то и он сам, натянув белую куртку загонщика, любил участвовать в таких охотах, правда, без ведома родителей.
— А с тех пор…
И Морис махнул рукой, словно заключив:
— Мерзость и запустение…
Наверняка по всему Берри шли пересуды о полоумной старухе, на старости лет позорившей себя с молодыми секретарями. А тут еще фермы распродаются одна за другой. И сынок валяет дурака в Париже.
— Как вы думаете, могут ли похороны состояться прямо завтра? Понимаете? Лучше, если эта история утрясется как можно быстрее.
Медленно проехала тележка, груженная навозом, ее широкие колеса, казалось, перемалывали булыжники мостовой. День уже занялся, но оказался еще пасмурнее, чем накануне, правда, ветер слегка утих.
Мегрэ заметил шедшего через двор замка Готье: управляющий явно направлялся к ним.
И тут случилось нечто странное.
— Вы позволите? — сказал комиссар графу и заторопился к замку.
Пройдя метров сто, он обернулся. Морис де Сен-Фиакр стоял на пороге приходского дома. Похоже, он уже позвонил в дверь. Но едва он заметил, что за ним наблюдают, как поспешил прочь, не дожидаясь, пока ему откроют.
Теперь он явно не знал, куда податься. Вся его повадка говорила о крайней растерянности. Комиссар тем временем поравнялся с управляющим, который заметил, что Мегрэ спешит ему навстречу, и приостановился с вызывающим видом.
— Что вам угодно?
— Кое-что уточнить. Вы собрали сорок тысяч для графа?
— Нет. Пусть кто угодно пытается раздобыть для него эти деньги. Здесь у нас все знают, чего стоит его подпись.