У нее на лице было выражение ребенка, только что потерявшего любимую игрушку.
А вот Энтони не унывал.
— Почему не можем? Мы подарим друг другу индейку к рождественскому ужину. Мы подарим друг другу стихи. Мы можем пойти на прогулку в парк.
Он казался таким милым, что Беттина улыбнулась и смахнула слезы.
— Но мне хотелось подарить тебе что-нибудь получше.
Энтони, нежно обняв ее, прошептал:
— Ты уже подарила.
На следующей неделе все ее планы, связанные с Рождеством, нарушило недомогание. Каждый день ее мучили приступы рвоты. К вечеру наступало небольшое облегчение, но утром тошнота возобновлялась с новой силой. К концу недели она побледнела и осунулась.
— Покажись доктору, Беттина, — посоветовал как-то Энтони, когда она, пошатываясь, вышла из ванной.
Но Беттине не хотелось идти к личному врачу Айво. Надо будет все ему объяснять, а тот станет любопытствовать и потом все расскажет Айво. Поэтому она решила пойти к врачу, которого ей рекомендовала знакомая Энтони, работавшая с ними на последних гастролях. В тесной, переполненной приемной валялись журналы с обтрепанными краями, а пациенты были все какие-то поникшие и бедные. Ожидая своей очереди, она не только испытала тошноту, но была близка к обмороку. За несколько минут до того, как надо было войти в кабинет, ее жестоко вырвало. Но ей понравились добрые глаза врача, который ласково пригладил ей растрепавшиеся волосы и спросил:
— Совсем плохо, да?
Беттина кивнула. Она никак не могла отдышаться.
— И давно это у нас?
Он внимательно смотрел на нее. У него были очень хорошие глаза, и Беттине было не так страшно, как вначале. Вздохнув, она легла на кушетку.
— Почти две недели.
— Стало хуже, лучше? Или без изменений?
Он подкатил кресло на роликах и сел рядом. С его лица не сходила легкая улыбка.
— Почти все время одинаково плохо. Иногда бывает лучше по вечерам, но не так чтобы намного.
Доктор деловито кивнул и что-то отметил в карте.
— Прежде такое бывало?
Беттина поспешно помотала головой.
— Нет, никогда.
Тогда он ласково посмотрев ей в глаза и спросил:
— У вас бывали беременности? Она опять помотала головой и недоуменно посмотрела на врача, а потом сообразив, приподнялась на кушетке и спросила:
— Я что, беременна?
— Очень может быть, — сказал он и, выдержав паузу, добавил: — Это очень плохо для вас?
Беттина задумчиво пожала плечами. Ее глаза осветились едва заметной улыбкой.
— Не знаю.
— Ваш муж — актер?
Большинство его пациентов были актеры. В этом мире все — рекомендации, сплетни, болезни — распространялось очень быстро, словно лесной пожар. И, вместе со всем остальным, его имя. Беттина кивнула.