«Димочка, — шептала я. — Я теперь некромант, теперь мы сможем видеться. Я смогу тебя вызывать. Назначь мне свидание, а?»
Он молчал. Ни единого вздоха не донеслось из-под плиты. Ни единого отзвука.
Что, что я делаю не так???
Злые слезы сами катились по моим щекам. Отчего у меня так легко все получилось с чужими мне людьми? А Димка, любимый мой — даже не отозвался.
«Ты не кипятись, — осторожно сказал внутренний голос. Ведь всякое бывает».
Я смахнула слезы и устало сказала:
— Дим, если ты меня слышишь — дай знак. Вот фото человека. Я хочу, чтобы он умер.
И я закопала снимок насильника в мерзлую мартовскую землю.
Пока я ехала домой — я плакала не переставая. У меня было такое ощущение, будто Димка меня предал. Словно ушел к другой.
«Он же мертвый», — недоуменно сказал голос.
«Ну и что? Они все равно живые, ты же видел».
Голос только тяжко вздохнул и промолчал.
Дома я, злая на весь свет, вытащила кулек с мукой и горкой высыпала его на стол. Кинула на рыхлый холмик соли, земли с могилы, и принялась замешивать тесто, монотонно читая молитву задом наперед. Отчитав ее сорок раз, я принялась лепить фигурку моей очередной жертвы. Она сама напросилась.
Если бы Жанночка, великолепная Жанночка, не пришла вчера ко мне и не начала манерно растягивая гласные, просить приворожить Валеру, ее шефа, то все бы у нее было хорошо. Потому что я не погадала бы и не увидела бы ее душу, в которой четко было написано, что Валере уже под шестьдесят, проблемы с сердцем, и скоро он умрет. И если Жанночка перейдет из любовниц в законные жены-то будущее ее чудесно.
Вот только я знала и самого Валеру, и его жену Веру, это коллега моей матери, тоже учительница. Моя первая учительница. Я помнила, как она была добра к нам, и как мы ее все обожали. Тогда, двадцать с лишним лет назад, она казалась нам замечательной красавицей.
Десять лет я поневоле наблюдала за жизнью Веры Павловны. Видела, как светилось ее лицо, когда случалось ей смотреть на мужа, или просто разговаривать с ним. Видела их трех детей, они учились классами старше меня, и всегда ими восхищалась.
Я давно не видела Веру Павловну. Думается, состарилась моя первая учительница, и не сравняться ей с двадцатилетней Жанночкой. Думается, забыл Валерий при виде секретарши, как смотрит на него жена.
И потому я не взяла с вертихвостки денег. Я снова работала бесплатно, уже второй раз за день. Глядишь — так и в привычку войдет.
Сделав из теста фигурку, я окропила ее святой водой и нарекла Жанной. Потянулась за мешочком с могильной землей, но вдруг одумалась. Чего это я? Убивать за такое — слишком сильно.