У бедного Ивана весь хмель из головы выскочил.
– Цур меня… – шептал коваль, пятясь к столу.
С хозяйкой совсем сделалось дурно. А Полфунта не переставал дурачиться, нагоняя страх не только на хозяев хаты, но и на Саньку. Фокуснику, однако, все это показалось недостаточным. На минутку он повернулся лицом к дверям, быстро достал из кармана серные спички, вымазал фосфором лоб и подбородок, пальцами вывернул наизнанку веки, отчего глаза его сделались действительно страшными, упал на пол и на четвереньках пополз к хозяину, не переставая визжать и корчить рожи.
Трудно передать, что сделалось с ковалем, когда он увидал ползущего к нему Полфунта с вывернутыми веками и светящимися от фосфора лбом и подбородком. Перепуганный насмерть великан дрожащей рукой осенил себя крестом и полез под стол, не помня себя от ужаса.
– Цур, цур, чертяка… – шептал под столом коваль.
Полфунту только этого и надо было. Увидав, что Иван окончательно обалдел от страху, он встал, схватил с лавки свою котомку и сделал знак Рыжику. Тот сразу сообразил, в чем дело, и последовал за Полфунтом, не забыв захватить свои сапоги.
На улице было темно и грязно от дождя. Сквозь разорванные и гонимые ветром тучи изредка выглядывали звездочки.
– Ты что это? – спросил у Полфунта Рыжик, желая скорее узнать, для чего приятель разыграл черта.
– Молчи, ты ничего не понимаешь, – прошептал Полфунта. – Ежели бы я этой штуки не выкинул, пьяный коваль так бы нас избил, что мы его век помнили бы. А теперь, пока он очухается, мы уже далеко уйдем.
– Молодец ты, Полфунта! Ей-богу! – в полном восхищении воскликнул Рыжик, только теперь сообразив, какую хитрую штуку проделал с ковалем его ловкий приятель.
– Ты не шуми больно! – остановил расходившегося Саньку Полфунта. – Опасность еще не миновала. Придет коваль в себя, беда будет…
Не успел он кончить, как спящая улица огласилась громкими, отчаянными криками.
– Это он… Бежим! – сказал Полфунта.
– Не поймаешь! – крикнул Санька и со всех ног бросился вперед.
– Гей, держи! Лови черта! – послышался ревущий голос коваля.
Рыжик прибавил прыти. Ноги его вязли и скользили по грязи, но он на это мало обращал внимания. Далеко позади раздавались чьи-то крики и собачий лай. А Рыжик, точно спугнутый заяц, мчался вперед, забыв в это время про Полфунта и про самого себя…