Двадцать миллионов! А я-то, дурак, еще удивлялся, как это Диас так легко расстался с деньгами, отдал мне пятьдесят тысяч долларов и даже попытки не сделал заставить меня замолчать. Господи! Какой же я был дурак! Диас прекрасно понимал, что стоит мне поднять шум – и двадцать миллионов, а то и больше, уплывут у них из рук. Чего же удивляться, что он так легко отдал мне деньги. Пятьдесят тысяч, всего-то! Это же мелочь.
Я вспомнил мрачное пророчество Диаса о том, что я плохо кончу, если попытаюсь еще раз нажать на него.
Увидим!
Нет, эта подлая грязная скотина не отпугнет меня от миллиона долларов.
На столе стояла пишущая машинка.
"Придется, Барт, снова корпеть над бумажками, – сказал я себе. – Надо ненадежнее застраховать свою жизнь”. В двух экземплярах я изложил все факты, которые знал: как Нэнси привезла Поффери в дом Хэмела, как она уехала на яхту, чтобы обеспечить себе алиби, как Поффери убил Хэмела и устроил так, чтобы это выглядело самоубийством, в конце донесения сообщил, что он и Нэнси все еще в доме, осажденные жаждущей новостей прессой.
Первый экземпляр заявления я положил в конверт и адресовал его Говарду Сэлби, вложив туда же записку. В ней я написал, что, если я не объявлюсь в течение двадцати четырех часов, он должен передать конверт начальнику полиции Терреллу. Второй экземпляр заявления я вложил в другой конверт.
Я налил себе еще виски и, с облегчением откинувшись на спинку кресла, стал обдумывать дальнейшие шаги.
Потом, придя к заключению, что все предусмотрел и обдумал, я предался мечтам о том, как поступлю со своим миллионом.
Я подумал, не стоит ли позвонить Берте и сказать ей, чтобы она не выходила замуж за своего чудика. Я привык к Берте. Терять ее мне не хотелось. Но, подумав еще, я решил: черт с ней! Забавно будет сидеть себе преспокойно и ждать, когда на меня сами набегут хорошенькие курочки. А уж они-то, конечно, набегут, стоит только разнестись слухам о том, что теперь я стою миллион.
Мечты, мечты!
На следующий день, как только Карл сменил меня, я сразу поехал в Трумен-Билдинг. Там я вручил свой конверт похожей на мышку девице и сказал, что хочу получить расписку. Я стоял над ней, пока она под мою диктовку писала название заявления, которое я оставлял Сэлби, потом ждал, пока она возьмет расписку у Сэлби, который как раз в это время занимался клиентом. Когда она наконец вернулась, я попросил ее спрятать мое заявление в сейф.
Девица поморгала глазами навыкате и пообещала.
Чтобы взбодрить ее, я улыбнулся ей самой обаятельной улыбкой и вкрадчиво произнес: